А что касается плохого настроения, то оно, конечно, бывает, как у каждого человека. Но я в этих случаях стараюсь проконсультироваться со своей собакой Кони, она мне дает хорошие советы.
Жена недавно подарила книжку хорошую — стихи Омара Хайяма, там тоже много интересного есть, что может помочь в таких ситуациях. Рекомендую.
...После того как Путин ответил на мой вопрос, произошел любопытный эпизод. Пресс-секретарь президента Алексей Громов (он вел пресс-конференцию), делая красноречивые жесты, стал подзывать меня к столу, за которым сидел... глава государства. Путин как раз отвечал на следующий вопрос. Я, стараясь не топать, вышел на сцену и подошел к Громову.
— Можешь сам посмотреть и убедиться, есть у президента какая-то электроника или нет, — шепнул мне Громов. — Только тихонько...
Путин сидел в метре от меня, искоса глянул в мою сторону, но, похоже, ничуть не удивился.
Я подошел поближе, заглянул под крышку стола — заметил только устройство для синхронного перевода. «Суфлера» не было. Компьютера тоже.
Потом скользнул взглядом по крышке стола — перед президентом лежал только блокнот, исписанный крупным почерком. (Путин, оказывается, предпочитает черные чернила.) Обратил внимание на слова: «Важно» и «Очень важно». И еще заметил несколько жирных восклицательных знаков.
Утолив свое любопытство, я пошел на место.
— Ну что, нашел «суфлера» в столе у Путина? — посыпались вопросы от коллег.
— Нет, — ответил я, — «суфлер» не обнаружен.
Но на этом история не закончилась — буквально на следующий день мне вновь пришлось выступить в роли «следователя по особым президентским делам». Дело в том, что у нас в «Комсомолке» появился снимок одной из страниц президентского блокнота — нам удалось сделать его во время пресс-конференции. Тогда же и родилась мысль: а почему бы не полистать этот блокнот? Самое удивительное, что мне это удалось.
Сразу оговорюсь: блокнот в Кремле я не крал. Он попал мне в руки не без ведома самого Путина.
...Блокнот как блокнот. Даже без опознавательных знаков «Москва, Кремль» на корешке — а именно такие блокноты давали каждому из тысячи трехсот журналистов, которые собрались 1 февраля в Кремле.
Первое, на что я обратил внимание: уголки некоторых страниц президентского блокнота загнуты вовнутрь — так бывает, когда пишущий несколько раз возвращается к одной и той же странице, что-то зачеркивает, переписывает... Некоторые предложения и пометки разобрать не удалось — это понятно, Путин писал для себя. А может, по привычке «зашифровал»? Но большинство записей удалось прочитать.
«11%» отчеркнуты резкой ломаной линией. Видимо, Путин сделал эту пометку, когда у него спросили: почему ипотеку можно взять только под одиннадцать процентов?
Он начал рассуждать вместе с журналистами:
— Ну прикиньте... Главный вывод какой? Укреплять экономику и подавлять инфляцию до четырех-пяти процентов, и тогда ипотека будет пять-шесть...
Что же касается стихов Омара Хайяма, которые записаны в блокноте...
Не оплакивай, смертный,
вчерашних потерь,
Дел сегодняшних завтрашней меркой не мерь,
Ни былой, ни грядущей минуте не верь,
Верь минуте текущей, будь счастлив теперь.
Как мне стало известно, специально к пресс-конференции это четверостишие Путин не готовил, а записал его по памяти, когда ему задавали вопросы. Но к чему-то конкретному это поначалу не относилось.
А когда я спросил у президента, как он поступает, когда у него бывает плохое настроение, тогда, видимо, он и вспомнил о четверостишии.
За время президентства Путин исписал несколько сотен блокнотов. Куда они подевались?
Как бывший разведчик, после совещаний и пресс-конференций он никогда ничего не оставляет после себя на столе — все, до последнего клочка бумаги, уносит с собой. Разрозненные страницы Путин обычно аккуратно складывает, сворачивает вчетверо и прячет в левый внутренний карман пиджака (там же у него лежат еще и ручка, и небольшой носовой платок). А блокноты, как правило, исчезают в правом внутреннем — Путин их и подбирает по размеру кармана.
Нужные бумаги и блокноты, которые еще могут пригодиться, он сдавал в президентский архив — есть такой в его канцелярии. А те, что ценности не представляют, уничтожались.
Разумеется, Путин не сжигал их в камине, как это делал Штирлиц. Для этого есть специальные устройства (они в кабинетах многих кремлевских чиновников): просовываешь документ в небольшое отверстие, нажимаешь на кнопку — и он тут же превращается в мельчайшую крошку.
...Сдается мне, что блокнот, датированный 1.02.2007 г., все же остался в президентском архиве. Он может еще сгодиться. И не только из-за стихов Хайяма.
Когда я дописывал этот материал, позвонили из пресс-службы президента:
— А блокнотик вы когда нам вернете?
Пришлось вернуть...
«Комсомольская правда», 2, 5 февраля 2007 г.
* * *
