— Кто истинный автор президентских программных выступлений — ваши спичрайтеры или ваше экспертное управление?
— Автор — сам президент. А мы ему только помогаем. Скажем так: в информационном, аналитическом плане.
— Но вы же раньше всех узнаете о важных решениях президента...
— Большое заблуждение...
— Разве вы еще не поняли: президент Путин (то же сегодня можно сказать и о Медведеве. — А.Г.) — не только самый информированный и инициативный человек в стране. К тому же он прекрасно владеет словом и вполне сам может подготовить любой текст.
— Стилистика президентских выступлений за последние годы сильно изменилась.
— В смысле?
— Путин всех в стране называет не «дорогими россиянами», а коллегами.
— Вам бы все шуточки... Это не самый серьезный повод для таких выводов.
— Речи Путина становятся более наступательными.
— Я могу сказать только одно: он не только наступательно действует, но и старается доходчиво объяснить людям свои решения, свои шаги. Его слова должны быть доступны каждому гражданину. Разумеется, при этом они не могут быть похожими на речи министров...
— Потому-то в этих речах становится меньше деталей?
— Вам виднее.
— В США спичрайтеры с карандашом в руках изучают устные выступления президента. А как вы?
— Не могу сказать, чтобы с карандашом... Но сотрудники моего управления тоже имеют представление, как Владимир Владимирович строит свою стратегию и соответственно формулирует свои мысли. Да, нам бывает это необходимо для работы. Если вы наблюдательный человек, вы тоже можете составить об этом свое суждение.
— Довольно часто Путин отрывается от текста, и его речь становится, скажем так, весьма образной.
— Он говорит то, что считает нужным.
— Вы его не поправляете?
— Я только что ответила на этот вопрос.
— Когда Путин выходит на трибуну, в его тексте бывает немало правок. Это говорит о том, что текст несовершенен?
— Это не ко мне вопрос.
— Путин — строгий автор?
— Скорее требовательный. Он очень хорошо чувствует слово.
— Часто делает замечания?
— Бывает.
— Вам с ним трудно?
— Мне с ним интересно.
— Но раньше ведь вы не стеснялись афишировать свою «чиновничью» службу, когда готовили советский закон о молодежи, работали в Белом доме...
— А вы никогда не задумывались, почему участники политических событий редко становятся историками?
— А что тут думать — начальства побаиваются...
— В отличие от политика истинный чиновник скромен и тих. Вот как я. Чистота в «разделении властей», понимаете ли.
— Вы что, вообще отказываете чиновнику в собственной позиции?
— О нет! У него сейчас достаточно путей отстаивать свое мнение.
— Это вы насчет «кремлевских интриг»? Про вас пишут, что, как представитель «староельцинской команды», вы неустанно боретесь с «чекистами», пришедшими с Путиным.
— Ой, только не надо меня смешить. Мне только этого еще не хватало. Ну можете вы в конце концов поверить женщине: все это выдумки. Сейчас нагрузка в Кремле такая, что нам не только заниматься этим, а даже думать об этом некогда. О том, что кто-то в наших кабинетах и коридорах плетет какие-то интриги, я лично узнаю из газет.
— Каждый чиновник, просыпаясь утром, наверняка помнит о том, что в любую минуту он должен быть готов из власти «парашютироваться». А вы готовы?
— Применительно к себе я бы уточнила: «катапультироваться». Поскольку роскошь иметь запасной аэродром позволяют лишь те, у кого много свободного от работы времени. У меня для этого нет ни времени, ни желания.
— Как вам удается так хорошо выглядеть?
— Так получилось... А если серьезно — жизнь заставляет держать себя в тонусе, заниматься спортом...
— Каким?
— Гимнастикой. У меня есть свой комплекс упражнений и растяжек.
— А одежду где покупаете?
— Раньше — когда было больше времени — сама себе ее шила. Теперь в основном конструирую и сдаю ткань в ателье. Это и недорого, и красиво, и то, что мне нравится.
«Комсомольская правда», 5 марта 2004 г.
Еще одна загадочная женщина на нашем политическом Олимпе — вице-спикер Госдумы Любовь Слиска. Поначалу казалось, что она заняла эту должность случайно. Многим известна история о том, как президент Владимир Путин, озабоченный отсутствием женщин на высоких госпостах, взглянул на список победившей на выборах в Думу партии «Единая Россия» и «выхватил» оттуда необычную фамилию. Но Любовь сразу начала вести заседания нижней палаты парламента такой твердой и уверенной рукой, что стало ясно: эта случайность — всего лишь проявление закономерности.
Разговаривать с ней очень интересно: она не выбирает «парламентских выражений», может — но только к месту, и в присутствии тех, кому доверяет, — выдать соленое, но, к сожалению, «непечатное словцо». Если бы можно было публиковать все, что она говорит, — интервью с ней выглядели бы намного образнее. А так приходится довольствоваться «печатной продукцией»...
