Тут, как всегда, надо определиться с терминами. Что за зверь такой – расширение сознания? Обычно подразумевается открытие небольшого личного портала из постылой реальности в иные, горние миры, где сияют новые небанальные истины. Ну да, частенько вроде «во всей вселенной пахнет нефтью», «банан большой, а кожура еще больше» или «…значит, мы с тобой – уважаемые люди». Но мало ли. Достигается эффект, как правило, с помощью алкоголя, психоактивных веществ, не уважаемых Роспотребнадзором и ФСКН, либо сакральных эзотерических практик.
Алкоголь я, перевернув с возрастом формулу Жванецкого, пью в любых количествах, но в малых дозах: расшириться от этого может только печень. Сильных психоактивных веществ сторонюсь, потому что боюсь побочного эффекта в виде сокращения бытия, слабых – потому что от них мне неудержимо хочется спать, и ничего больше. Сакральные практики мне нравятся, но в основном в кино; в жизни все наблюдаемые мной опыты обычно давали какой-то неправильный эффект – так, любое «стирание личной истории» по Кастанеде почему-то приводило лишь к результату, про который моя первая классная руководительница Елизавета Ивановна говорила, грозно поигрывая боевой указкой: «И где ты тут чего стёр, Петров?! Ты тут на всю тетрадку грязюку развёз!!!».
В общем, на масштабное просветление рассчитывать не приходится. А приходится – довольствоваться малым, засчитывая за расширение сознания всякий выход из плоскости обыденных собственных представлений. И вот для такого, малого, расширения малый пудель подходит идеально.
Хотя, кстати, что-то психоактивное в пуделе есть. Зовут его Кокос. И пускай на популярный тропический орех он – в силу спутанной мохнатости и насыщенно-рыжего окраса, – тоже похож, в виду имеется ровно то, о чем вы подумали, испорченный вы человек. Когда мы с женой пришли к заводчице за щенком, оказалось, что в родословной его после многочисленных пышных имен-титулов, унаследованных от коронованных предков, вписано и имя собственное: Purple Cocaine.
– Но… почему? – изумились мы.
– Ну как же?! – изумилась заводчица. – Разве вы не видите… какой он рыжий? Кр-расный?!. Прямо как… кокаин!
Мы умолкли, тщетно пытаясь вообразить обстоятельства знакомства заводчицы с наркокультурой, приведшие ее к такому нестандартному убеждению. Пес стал Кокосом. Но в его собачьем паспорте написано прямо и честно: пудель малый кобель Красный Кокаин. Так, вероятно, мог бы называться какой-нибудь питерский завод, если бы в октябре 17-го в России победила не социалистическая, а психоделическая революция.
С этим вот паспортом и самоё Красным Кокаином мы и поехали за справкой для РЖД. Мы всей семьей собрались в Питер. Включая малого красного. Но пуделю в поезд нельзя без справки. Выдает ее одна-единственная ветклиника на каждый московский округ, куда и надлежит прибыть не более чем за три дня до поездки с питомцем на руках. У меня сразу возникло легкое, но настойчивое de'jà vu. Видите ли, я не гражданин России. Я вообще не гражданин ничего, лицо без гражданства, постоянный житель республики Латвия. И когда я хотел юридически оформить свое пребывание в России, оказалось, что документы для вида на жительство принимает одно-единственное отделение ФМС на каждый округ Москвы. И очереди там…
В ветклинике очереди не было. Совсем.
– Паспорт, – сказала женщина-врач.
– Мой? – готовно предположил я. Паспорт у меня тоже интересный. Там, конечно, не написано, что я наркотик (мне такого, кажется, даже девушки не говорили), зато написано, что я Чужой – alien. Как в голливудском фантастическом ужастике. Тоже есть чем похвастать.
– Зачем мне ваш? – лениво сказала женщина-врач. Перевидала она всяких кобелей. – Его… О! – бровь ее изогнулась. – Красный Кокаин?..
Я развел руками. Красный Кокаин психоактивно скакал по кабинету, пыхтел и подвизгивал.
– Ну вот, – женщина-врач, не обращая на него внимания, проставляла галочки в графах. – Средство передвижения? Самолет? Автомобиль?
– Поезд. «Сапсан».
– «Сапсаном» нельзя. Запретили же, с августа месяца.
– Кому запретили? Собачкам?..
– Почему собачкам. Всем. Хорькам там. Хомякам. Игуанам…
– А людям? – мрачно уточнил я. Ощущение дежавю усиливалось.
– Про людей, – женщина-врач шлепнула штемпель, – нам ничего не доводили, – протянула мне справку. – Ну вот. Можете ехать. В Петербурге возьмете новую.
– Какую… новую? – дежавю нарастало.
– Ну как какую? Вы же больше чем на три дня едете? – я кивнул. – Ну вот. А справку надо – не более чем за три дня до поездки. Да не расстраивайтесь вы. Там с этим проще. Свободнее. Прям как в Европе. В любом буквально отделении…
Когда я наконец сумел сдать свои документы в ФМС, всё сорвалось из-за того, что закончился срок действия медицинской справки. Которая удостоверяет, что я не болен ВИЧ, гепатитом, туберкулезом и не страдаю наркозависимостью. Получить справку тоже можно только в одном-единственном государственном диспансере… Дежавю достигло максимального накала, взорвалось и превратилось в озарение, инсайт. Мое сознание расширилось. Пудель Кокос тявкнул и радостно лизнул меня в руку.
