Специальный состав, использованный Воронцовым для нейтрализации японской взрывчатки, представлял собой инновационную химическую смесь, разработанную советскими специалистами по взрывотехнике в конце 1920-х годов. Этот состав базировался на коллоидном растворе с высоким содержанием гигроскопических солей и органических растворителей.
Принцип действия был следующий. Жидкость, имеющая консистенцию густой смазки, незаметно наносилась на оболочку взрывного устройства при помощи тонких медицинских шприцев. Благодаря своим химическим свойствам, состав постепенно проникал через микротрещины и поры в корпусе заряда, достигая детонирующего вещества.
Ключевым компонентом смеси выступал модифицированный глицерин с добавлением соединений меди, которые вступали в реакцию с нитроглицерином и другими взрывчатыми веществами, нарушая их молекулярную структуру. Происходила так называемая «мягкая денитрация» — химический процесс, при котором взрывчатое вещество постепенно теряло способность к детонации, превращаясь в инертную массу.
При этом внешне заряд оставался неизменным. Никаких видимых следов вмешательства, никаких изменений цвета или формы. Японские диверсанты не могли визуально определить, что их взрывные устройства были нейтрализованы.
Воронцов знал об этой разработке благодаря своим связям с военно-инженерными кругами и сумел получить небольшое количество состава перед экспедицией. Подобный метод нейтрализации взрывчатки считался секретным и применялся советскими спецслужбами крайне редко, только в исключительных случаях, когда требовалось не просто обезвредить взрывное устройство, а создать эффект «технической неисправности» для дезориентации противника.
К исходу второго дня подготовки наша многоступенчатая операция приобрела четкие очертания. Каждый участник знал свою роль, каждый этап проработан с учетом возможных осложнений.
И все-таки ключевой элемент пока отсутствовал — точные сведения о времени проведения японской акции. Без этой информации нам пришлось бы действовать вслепую, распыляя силы на круглосуточное наблюдение.
Прорыв случился поздним вечером, когда Александров вернулся с тайной встречи. Его лицо выражало сдержанное удовлетворение, верный признак успеха.
— Сато согласился сотрудничать, — сообщил он, как только мы остались наедине. — Сумма в двадцать тысяч иен произвела на него должное впечатление.
— Он назвал время операции?
— Завтра в четырнадцать тридцать по местному времени. Специально выбрали момент прохождения товарного состава с военными грузами. Максимальный пропагандистский эффект.
— Детали размещения взрывчатки?
— Три заряда, распределенные по несущим конструкциям моста. Закладка планируется ранним утром, под видом ремонтных работ. В группе шесть человек.
Я удовлетворенно кивнул:
— Отлично. Информация стоит своих денег. Консул уже выделил необходимую сумму?
— Да, деньги готовы. Сато получит их после предотвращения инцидента, если его информация подтвердится.
— А если это ловушка?
Александров усмехнулся:
— У нас есть страховка. Во время беседы я незаметно сфотографировал Сато вместе с нашим посредником. Эти снимки гарантируют его лояльность.
Теперь, имея точное время и место японской операции, мы могли сконцентрировать все силы на решающем участке.
Я связался с Воронцовым, передав ему сведения о расположении зарядов. Технический план скорректирован с учетом новой информации.
Консул активизировал свои каналы, чтобы обеспечить присутствие «случайных» международных наблюдателей в районе моста к назначенному времени.
Журналисты, получив от меня последнее подтверждение, готовили статьи для срочной публикации утром следующего дня.
Губернатор Цицикара, через своих доверенных лиц, выделил нам небольшой отряд полицейских в гражданской одежде для обеспечения прикрытия операции.
Все элементы сложного плана приходили в движение, сплетаясь в единую систему противодействия японской провокации.
Утро решающего дня выдалось на удивление ясным и безветренным. Я проснулся еще до рассвета, чувствуя то особое напряжение, которое приходит перед решающими событиями.
К семи утра мы с Александровым уже заняли наблюдательную позицию на холме, с которого открывался отличный обзор моста. Замаскированные под местных крестьян, со старыми соломенными шляпами на головах, мы не привлекали внимания редких прохожих.
В восемь тридцать появилась японская «ремонтная бригада», шесть человек в рабочей одежде, с инструментами и деревянными ящиками. Среди них я узнал капитана Сато, худощавого мужчину с военной выправкой, которую не могла скрыть даже гражданская одежда, того самого, что приезжал инспектировать нас недавно.
— Начинают закладку, — прошептал Александров, наблюдая в бинокль. — Пока все идет по плану.
Я сделал едва заметный знак нашей технической группе, замаскированной под рыбаков на берегу ручья. Воронцов, внимательно следивший за ситуацией, кивнул и передал сигнал своим людям.
