— Нет, вернешься через три часа. Потом поедем в Кремль.
Массивная железная дверь, выкрашенная в неприметный серый цвет, открылась после того, как я постучал. Часовой бдительно осмот4рл меня. Внутри встретил Мышкин, неизменно подтянутый и собранный.
— Все готово, товарищ Краснов, — произнес он, пропуская меня в просторный вестибюль. — Инженер Овсянников ждет на испытательном полигоне.
Мы прошли по длинному коридору с бетонными стенами, тускло освещенному электрическими лампами в металлических плафонах. Здание снаружи казалось обычным промышленным сооружением, но внутри напоминало подземную крепость. Еще дважды у меня и моего спутника часовые проверили документы.
Железобетонные перекрытия, бронированные двери, новейшие системы безопасности. Даже специально обученная собака не могла обнаружить по запаху, что происходит внутри.
Лифт, замаскированный под грузовой подъемник, доставил нас на подземный этаж. Когда массивные двери раздвинулись, перед глазами открылся просторный ангар размером с футбольное поле. Под высоким потолком с промышленными лампами выстроились в ряд несколько грузовиков «Полет-Д» с необычными конструкциями на платформах.
Навстречу мне торопливым шагом направлялся высокий худощавый мужчина в потертой инженерной форме. Овсянников, правая рука Лужкова, выглядел точно так, как я его представлял по описаниям. Сухопарая фигура, аккуратно подстриженные усы, прямая спина и холодный аналитический взгляд за стеклами очков в тонкой металлической оправе.
— Товарищ Краснов! — четким, по-военному отрывистым голосом произнес Овсянников. — Рад доложить, что испытательный образец реактивной системы залпового огня «РС-82» готов к демонстрации.
— «Катюша», — поправил я его с улыбкой. — Мне больше нравится это название.
— Как скажете, товарищ директор, — с легким недоумением кивнул Овсянников. — «Катюша» так «Катюша». Хотя лично мне кажется неуместным давать боевому оружию столь легкомысленное имя.
— Пусть враги тоже так думают, — подмигнул я. — Пока не встретятся с ней в бою.
Мы подошли к первому грузовику. На кузове «Полет-Д» смонтированы стальные направляющие для ракет, напоминающие гигантский орган из труб разного диаметра.
Конструкция выглядела одновременно простой и изящной. Наклонные рельсы, закрепленные на прочной раме, система наведения, механизм запуска.
— Шестнадцать направляющих, калибр восемьдесят два миллиметра, — с гордостью пояснил Овсянников, поглаживая стальную конструкцию. — Дальность до пяти с половиной километров. Время полного залпа — восемь секунд.
Я обошел машину, внимательно изучая каждую деталь. Конструкция получилась даже лучше, чем я помнил из исторических книг прежней жизни. «Полет-Д» с дизельным двигателем обеспечивал отличную проходимость и мобильность, а сама пусковая установка выглядела более компактной и технологичной.
— Взрывчатое вещество? — спросил я, осматривая ракетные снаряды, аккуратно уложенные в специальные контейнеры.
— Тротил с гексогеном, товарищ Краснов, — ответил Овсянников. — По вашей рекомендации добавили алюминиевую пудру для повышения фугасности. Результаты превзошли ожидания. Разрушительная сила выросла на тридцать процентов при том же весе заряда.
— Точность?
— Вот здесь… — Овсянников замялся, и его обычно бесстрастное лицо выразило легкое беспокойство. — Возникла проблема, над которой мы бьемся уже две недели. Рассеивание снарядов слишком велико. При стрельбе на максимальную дальность отклонение достигает ста-ста пятидесяти метров. Для эффективного поражения точечных целей это неприемлемо.
Я кивнул, ожидая эту проблему. В моей прежней реальности «Катюши» первого поколения отличались именно невысокой точностью.
Сейчас произошло тоже самое. Но мой опыт и знания будущего помогли легко решить затруднение.
— Покажите чертежи ракеты, — попросил я.
Овсянников развернул на капоте грузовика синие листы миллиметровки с техническими схемами. Я внимательно изучил конструкцию реактивного снаряда. Цилиндрический корпус с обтекаемой головной частью, стабилизаторы в хвостовой части, реактивный двигатель на твердом топливе.
— Вот она, проблема, — я указал на стабилизаторы. — Они расположены под недостаточным углом. Из-за этого снаряд недостаточно быстро вращается вокруг продольной оси, что снижает устойчивость полета.
Овсянников подался вперед, вглядываясь в чертеж.
— Но если увеличить угол, возрастет сопротивление воздуха и уменьшается дальность, — возразил он.
— Верно. Поэтому предлагаю вот такое решение. — Я взял карандаш и быстро набросал модифицированную конструкцию. — Вместо четырех прямых стабилизаторов делаем восемь изогнутых под переменным углом. Передняя кромка под малым углом для снижения сопротивления, задняя под более крутым для обеспечения вращения. Плюс смещаем центр тяжести снаряда на двадцать миллиметров вперед.
Овсянников изучал мой набросок, и его глаза постепенно расширялись от удивления.
— Но ведь… — он замолчал, произведя какие-то вычисления в уме. — Это же совершенно меняет аэродинамику! Расчетная точность может увеличиться вдвое или даже втрое! Как я сам не подумал об этом?
