Остановились перед холмом, поросшим молодыми соснами. Неприметный часовой в гражданской одежде молча кивнул и отступил в сторону, открывая проход.
Внутри блиндажа, искусно замаскированного под лесной склад, горел тусклый электрический свет. Воздух пропитался запахами смолы, махорки и каких-то незнакомых восточных пряностей. В центре просторного помещения стоял грубо сколоченный стол, вокруг которого уже собрались несколько человек.
Сопкин кивнул мне и сделал приглашающий жест.
— Товарищ Краснов, позвольте представить вам наших китайских товарищей.
Мой взгляд сразу выделил невысокого крепкого мужчину с властным лицом и проницательными глазами. Он носил простую серую униформу без знаков различия, но весь его облик выдавал командира, привыкшего к беспрекословному подчинению.
— Товарищ Хэ Лун, — представил его Сопкин. — Командир Северо-Восточного объединенного антияпонского фронта.
Хэ Лун, не вставая, слегка наклонил голову и окинул меня оценивающим взглядом. По его невозмутимому лицу невозможно было прочитать мысли. Я ответил таким же пристальным взглядом.
Рядом с ним сидел человек совершенно иного склада, худощавый, в безупречно отглаженном европейском костюме, с очками в тонкой золотой оправе. Его ухоженные руки и манера держаться выдавали представителя образованного класса.
— Доктор Чжан Цзюцзе, представитель генерала Фэн Юйсяна, — продолжил Сопкин.
— «Христианского генерала»? — уточнил я, пожимая руку Чжану.
Доктор Чжан слегка поморщился:
— Генерал Фэн предпочитает, чтобы его называли по военному званию, а не по религиозным убеждениям.
Третьим китайцем оказался уже знакомый мне Вэй, который на этот раз выступал в роли переводчика. Кроме него в комнате находились еще двое, крепкие молчаливые мужчины с настороженными взглядами, явно телохранители.
— Садитесь, товарищ Краснов, — Хэ Лун заговорил на удивительно хорошем русском языке с характерным северным акцентом. — Времени мало, а обсудить нужно многое.
Я занял место за столом. Степаненко остался стоять у входа.
— Прежде всего, — начал я, — позвольте выразить благодарность за вашу готовность к сотрудничеству. Наша общая цель — остановить японскую агрессию в Маньчжурии.
Хэ Лун усмехнулся:
— Давайте без дипломатических изысков, товарищ. Вам нужна наша помощь, чтобы захватить нефтяные месторождения Дацина. Нам нужна ваша помощь, чтобы противостоять японцам. Интересы совпадают, но не полностью.
Его прямота меня устраивала. Такого человека я мог понять и с ним договориться.
— Справедливо, — кивнул я. — Тогда сразу к делу. Какими силами вы располагаете?
— Под моим непосредственным командованием полторы тысячи бойцов, — ответил Хэ Лун. — Тысяча из них имеет боевой опыт. Вооружение смешанное, от древних мушкетов до трофейных японских винтовок. Есть два пулемета и несколько минометов.
— А местное население?
— Крестьяне ненавидят японцев, но запуганы карательными акциями. Открыто выступить рискнут немногие.
Я перевел взгляд на доктора Чжана:
— А какова позиция генерала Фэн Юйсяна?
Чжан поправил очки и заговорил размеренно, будто читал лекцию:
— Генерал Фэн контролирует территорию к югу от предполагаемого района операции. В его распоряжении регулярная дивизия численностью около четырех тысяч человек. Однако открыто вступать в конфликт с японцами сейчас не входит в его планы.
— То есть реальной помощи от него ждать не приходится? — уточнил я.
Чжан позволил себе тонкую улыбку:
— Я этого не говорил. Генерал Фэн готов обеспечить нейтралитет своих войск и пропустить вашу технику через контролируемую им территорию. Более того, он может организовать демонстративные маневры, которые отвлекут внимание японцев от района ваших действий.
— В обмен на что? — прямо спросил я.
— В обмен на экономические преференции после установления контроля над Дацином, — Чжан достал из внутреннего кармана тонкую папку. — У меня подготовлен черновик соглашения о концессиях.
Хэ Лун фыркнул:
— Нефть принадлежит китайскому народу, а не отдельным генералам.
— Разумеется, — тонко улыбнулся Чжан. — Именно поэтому генерал Фэн предлагает создать совместное предприятие с участием представителей различных политических сил Китая.
Я чувствовал, как между представителями коммунистов и Гоминьдана нарастает напряжение. Эти противоречия могли сорвать всю операцию.
— Товарищи, — вмешался я. — Предлагаю отложить вопрос о концессиях до успешного завершения военной фазы. Сейчас важнее согласовать тактические вопросы.
Сопкин развернул на столе карту района:
— Вот план операции. Наши танковые части пересекают границу здесь, — он указал точку на карте. — Скрытно выдвигаются к Дацину и наносят удар на рассвете.
Хэ Лун внимательно изучал карту:
— Японцы контролируют все основные дороги. Как вы планируете незаметно перебросить танки?
— По руслам пересохших рек и лощинам, — ответил Сопкин. — Наши Т-30 способны преодолевать пересеченную местность лучше любой японской техники.
— А что требуется от нас? — спросил Хэ Лун.
