Я на мгновение задумался. Преследование разбитого противника могло окончательно деморализовать японцев, но и создавало риск растянуть наши силы, сделать их уязвимыми для возможного контрудара.
— Преследуйте в пределах пятикилометровой зоны, — решил я. — Дальше не углубляйтесь. Главная задача сейчас закрепиться на захваченных позициях и подготовиться к отражению контратаки.
Сопкин подошел с донесениями от разведчиков:
— Японцы в панике отступают по всему фронту. Потеряв командование, они не способны организовать сопротивление. Ближайшие резервы противника находятся в Цицикаре, это более семидесяти километров. Даже при полной мобилизации им потребуется не менее суток, чтобы добраться сюда.
Эта информация тактически обнадеживала, но стратегически настораживала. Реакция японского командования на захват Дацина последует неизбежно.
Вопрос лишь во времени и масштабе. Нам необходимо использовать каждую минуту передышки для укрепления позиций.
— Товарищ Сопкин, — произнес я, — передайте Воронцову. Пусть немедленно выдвигается с инженерной группой. Надо готовиться к развертыванию нефтедобывающего оборудования.
К полудню последние очаги сопротивления подавлены. Наши потери оказались на удивление небольшими: семь человек убитыми, около тридцати ранеными, три танка требовали серьезного ремонта, еще пять получили легкие повреждения. Учитывая масштаб операции, результат можно считать блестящим.
Японцы потеряли почти весь гарнизон. Около двухсот убитыми, более ста ранеными, остальные попали в плен. Вся их уцелевшая техника, танки, артиллерия, транспорт, перешла к нам в качестве трофеев.
Я поднялся на крышу захваченного командного пункта и осмотрел панораму долины Дацина. Поле боя постепенно очищалось: увозили раненых, эвакуировали подбитую технику, закапывали тела погибших. Над зданиями развевались наши флаги.
Это сражение изменило историю. Мы не просто захватили стратегически важный ресурс, мы доказали превосходство советской военной техники и тактики. «Катюши» и танки Т-30 продемонстрировали качественный скачок в развитии вооружений, на десятилетия опередив свое время.
Я достал карманные часы: прошло совсем немного времени с начала сражения. Еще утро.
Сопкин подошел с докладом о полном завершении операции:
— Товарищ Краснов, Дацин наш. Нефтяные месторождения под нашим контролем. Система обороны создается по периметру. Инженерные группы приступили к работе.
Я кивнул, чувствуя огромную усталость и одновременно глубокое удовлетворение. Первый этап операции «Дацин» завершился полным успехом.
Теперь предстояла не менее сложная задача. Удержать захваченное и заставить японцев признать новый статус-кво.
— Подготовьте радиограмму в Москву, — сказал я Сопкину. — «Дацин взят. Потери минимальные. Начато развертывание нефтедобычи. Ожидаю дальнейших указаний. Эмиссар-1».
Сопкин козырнул и отправился выполнять распоряжение. Я еще немного постоял на крыше, глядя на панораму захваченного района.
Промышленный НЭП доказал свою эффективность. Танки с дизельными двигателями, реактивная артиллерия, современные средства связи, все это стало возможным благодаря новой экономической политике, создавшей правильный баланс между централизованным планированием и инициативой на местах.
Но главное, мы изменили ход истории. В моей прежней жизни, в XXI веке, я изучал историю, в которой именно в этом году начался японский захват Маньчжурии, ставший прологом к большой войне на Тихом океане. Теперь этот сценарий нарушен. Япония получила мощный сдерживающий сигнал.
— Товарищ Краснов! — окликнул меня снизу Александров. — Союзная разведка докладывает: обнаружены первые признаки японской мобилизации в Цицикаре. По нашим оценкам, они смогут организовать контрудар не ранее чем через двое суток.
— Отлично, — ответил я. — За это время мы превратим Дацин в неприступную крепость.
Солнце быстро поднималось в зенит, освещая поле недавнего сражения и придавая особую резкость контурам окружающих холмов.
Я спустился вниз, где кипела работа по созданию оборонительного периметра. История переписывалась на наших глазах. И перо для этих изменений я принес из будущего.
Сражение закончилось, но настоящая работа только начиналась. Та самая, ради которой все это и затеяно.
Я спустился с крыши японского командного пункта и направился к автомобилю. Водитель беззаботно дремал за рулем. Увидев меня, он встрепенулся и выпрямился.
— Следуем к нефтяным разведочным площадкам, — распорядился я. — По дороге захватим Воронцова с инженерной группой.
— Есть, товарищ Краснов! — Степан завел мотор, и мы тронулись по дороге, разбитой гусеницами танков.
Я смотрел из окна вокруг.
Дацинская долина, еще несколько часов назад бывшая ареной ожесточенного сражения, постепенно возвращалась к жизни. Санитары выносили раненых, похоронные команды занимались погибшими, танкисты эвакуировали подбитую технику. Воздух все еще пах гарью, порохом и жженым металлом, но сквозь эти запахи войны уже пробивался обычный летний аромат трав и нагретой солнцем земли.
