— Ситуация меняется, товарищ Краснов, — сообщил он без предисловий. — Японцы активизировали воздушную разведку. Два самолета-разведчика прошли на большой высоте над Дацином менее часа назад.
— Фотографировали наши позиции?
— Несомненно. Но благодаря хорошей маскировке большая часть нашей техники и оборонительных сооружений должна остаться незамеченной.
— Что с подготовкой к встрече?
— Все готово. Эскорт ждет. Маршрут проверен еще раз. Резервные группы расположены в ключевых точках на случай непредвиденных обстоятельств.
— Отлично. — Я взглянул на часы. — Пора выдвигаться.
Деревня Лунхуа представляла собой типичное маньчжурское поселение. Несколько десятков глинобитных домов с соломенными крышами, узкие кривые улочки, грязные от недавнего дождя, и главная площадь с древним колодцем посередине. Для переговоров выбрали самый большой дом — бывшую резиденцию старосты.
Мой эскорт остановился на окраине деревни. Дальше, в сопровождении только Александрова и двух охранников, я направился пешком к месту встречи.
Генерал Фэн Юйсян прибыл точно к назначенному времени, что для китайского военачальника уже означало проявление уважения. Его эскорт также остался на окраине деревни, а сам генерал в сопровождении доктора Чжана и нескольких телохранителей направился к дому старосты.
Я впервые видел «христианского генерала» вживую. Высокий по китайским меркам, крепкого телосложения мужчина лет пятидесяти с проницательными глазами и властным выражением лица. Военный мундир европейского покроя сидел на нем идеально, как и подобает бывшему соратнику Сунь Ятсена. На поясе кобура с пистолетом, единственное оружие, которое он оставил при себе.
— Генерал Фэн, — я слегка поклонился, приветствуя его, — благодарю за согласие встретиться.
— Господин Краснов, — ответил Фэн через переводчика, хотя я знал, что он понимает русский, — для меня честь познакомиться с человеком, нанесшим такое сокрушительное поражение японским захватчикам.
Мы прошли в главную комнату дома, где для переговоров был подготовлен стол с традиционным китайским чаем. Охрана обеих сторон осталась снаружи, в комнате присутствовали только я, Александров, Фэн, доктор Чжан и переводчик.
— Прошу вас, генерал, — я жестом предложил Фэну сесть во главе стола, уступая ему почетное место как жест вежливости.
Фэн оценил этот дипломатический ход, но неожиданно сел по правую руку от главного места, оставив его незанятым:
— Давайте не будем решать, кто главнее. Мы здесь как равные партнеры для обсуждения общих интересов.
Умный ход. Я занял место напротив него, и переговоры начались.
— Позвольте еще раз выразить восхищение блестящей операцией по освобождению Дацина, — начал Фэн после ритуального обмена любезностями. — Китайский народ благодарен своим советским друзьям за помощь в борьбе против японских захватчиков.
— Операцию провели китайские патриотические силы при поддержке интернациональных добровольцев, — дипломатично ответил я, придерживаясь официальной версии.
Фэн тонко улыбнулся:
— Конечно, именно так и было. И теперь освобожденная территория нуждается в надежной защите и грамотном управлении.
— Именно для этого мы и встретились, — кивнул я. — Японцы, несомненно, попытаются вернуть контроль над районом. Нам необходимо объединить усилия для отражения их контрудара.
— Полностью согласен, — Фэн отпил из чашки. — Мои войска уже заняли оборонительные позиции южнее Дацина. Мы готовы взять на себя защиту южного направления, наиболее вероятного для японского наступления.
— Это ценное предложение, — сказал я. — Но для эффективной обороны необходима координация действий. Предлагаю создать объединенный штаб с участием представителей всех сил: ваших войск, отрядов командира Хэ Луна и добровольцев-интернационалистов.
Доктор Чжан, до сих пор молчавший, подал голос:
— Генерал Фэн получил полномочия от временного правительства Маньчжурии представлять интересы китайской администрации в данном регионе.
Я сдержал улыбку. «Временное правительство Маньчжурии» — название, придуманное, вероятно, самим Фэном для придания легитимности своим притязаниям.
— Это меняет дело, — кивнул я. — В таком случае, необходимо определить статус освобожденной территории и принципы управления ею.
— Дацинский район исторически является частью Китая, — заявил Фэн. — Следовательно, административное управление должно осуществляться китайской стороной, а именно, временным правительством, которое я представляю.
— Никто не оспаривает суверенитет Китая над этой территорией, — согласился я. — Однако освобождение района стало возможным благодаря значительным усилиям и жертвам со стороны интернациональных добровольцев. Кроме того, для организации эффективной обороны и восстановления экономики потребуются существенные ресурсы.
— Которые может предоставить Советский Союз? — прищурился Фэн.
— Именно так. Техника, специалисты, материальные средства.
Фэн обменялся быстрым взглядом с доктором Чжаном.
