Тяжелые машины двигались с неожиданной для своих размеров маневренностью, преодолевали препятствия, которые считались непроходимыми для танков. Затем следовали скоростной маршбросок и стрельбы. Три Т-30 поражали мишени с расстояния полтора километра, демонстрируя высокую точность огня.
Фэн наблюдал за учениями с нескрываемым восхищением:
— Впечатляющие машины. Намного превосходят все, что я видел у японцев.
— Это лишь часть нашего технического арсенала, — заметил я. — А теперь, с вашего позволения, еще одна демонстрация.
По моему сигналу на позицию выдвинулась маскированная «Катюша». Расчет быстро привел установку в боевое положение.
— Обратите внимание на дальний край полигона, — сказал я Фэну. — Там мишенная обстановка, имитирующая оборонительные позиции противника.
Командир расчета поднял руку, давая сигнал готовности. Я кивнул, и в следующее мгновение воздух разорвал свистящий грохот стартующих ракет. Десятки огненных трасс прочертили небо, устремляясь к целям.
Серия мощных взрывов сотрясла дальний край полигона. Когда дым рассеялся, на месте «позиций противника» зияли глубокие воронки. Мишени полностью уничтожены.
Фэн застыл с выражением глубокого потрясения на лице. Я понимал его чувства: даже для человека, повидавшего многие войны, мощь «Катюш» выглядела устрашающе.
— Что… что это за оружие? — наконец выдавил он.
— Реактивная система залпового огня, — ответил я. — Новейшая разработка наших конструкторов. Шестнадцать снарядов за восемь секунд, дальность до пяти с половиной километров.
— И у японцев нет ничего подобного? — спросил Фэн.
— Нет. Это уникальное оружие, которого нет ни у одной армии мира.
Фэн помолчал, обдумывая увиденное, затем решительно повернулся ко мне:
— Товарищ Краснов, думаю, нам следует немедленно подписать предварительное соглашение о сотрудничестве. Временное правительство Маньчжурии готово признать особые права Советского Союза на разработку нефтяных месторождений Дацина на изложенных ранее условиях.
Я сдержал улыбку удовлетворения. Демонстрация военной мощи сработала даже лучше, чем я ожидал. Теперь Фэн не просто соглашался на наши условия, но и торопился закрепить союз юридически.
— Я также готов, — ответил я. — Документы уже подготовлены.
По дороге обратно в штаб я заметил на краю полигона группу крестьян, наблюдавших за демонстрацией. Среди них выделялись несколько человек в европейской одежде, с фотоаппаратами и блокнотами.
— Кто эти люди? — вполголоса спросил я у Александрова.
— Иностранные журналисты, — так же тихо ответил он. — Представители американского, британского и французского информационных агентств. Прибыли вчера вечером из Харбина, интересуются событиями в Дацине.
— Вы дали им разрешение присутствовать при демонстрации?
— Не напрямую, — хитро улыбнулся Александров. — Но и не препятствовал. Они обнаружили полигон самостоятельно, по шуму моторов. Я подумал, что международная огласка нам только на руку.
— Правильно подумали, — одобрил я. — Пусть весь мир узнает, что китайские патриоты при поддержке добровольцев-интернационалистов дали отпор японским захватчикам. И что они обладают впечатляющей боевой мощью для защиты освобожденных территорий.
В штабе нас ожидал подготовленный текст меморандума. Фэн внимательно изучил каждый пункт, затем решительно поставил подпись.
— Это историческое событие, товарищ Краснов, — торжественно произнес он. — Начало новой эры советско-китайского сотрудничества.
— И важный шаг к освобождению Маньчжурии от японских милитаристов, — добавил я, также подписывая документ.
После церемонии подписания Фэн отбыл в свой штаб, чтобы отдать необходимые распоряжения по координации действий с нашими частями. Я же остался в кабинете, размышляя о результатах насыщенного событиями дня.
Соглашение с Фэном значительно усиливало наши позиции в противостоянии с японцами. Мы получили не только формальное признание нашего контроля над нефтяными месторождениями, но и важного стратегического союзника. Теперь, когда японцы попытаются вернуть Дацин, им придется иметь дело с объединенными советско-китайскими силами.
Демонстрация «Катюш» и танков Т-30 также сыграла свою роль.
Я подошел к окну, глядя на закатное солнце, окрашивающее небо над Дацином в янтарные тона. Операция, начавшаяся как смелая авантюра, превращалась в историческое событие, меняющее баланс сил на Дальнем Востоке.
Сталин будет доволен. Промышленный НЭП доказал свою эффективность, позволив создать передовое вооружение, советская дипломатия укрепила позиции в стратегически важном регионе, а главное, мы получили контроль над крупнейшим нефтяным месторождением, способным обеспечить энергетическую независимость страны на десятилетия вперед.
Вечером радист принес шифрограмму из штаба Квантунской армии. Японцы, озадаченные неожиданным отпором и впечатленные нашей демонстрацией силы, предлагали провести переговоры на нейтральной территории.
В предложении сквозила тщательно скрываемая тревога. Разгром разведывательного отряда и демонстрация «Катюш» произвели на них неизгладимое впечатление.
