Его руки уже уверенно разбирали механизм. Каждое движение было отточенным, словно он делал это тысячу раз.
— Вот, полюбуйтесь! — он поднял разрушенный подшипник. — Сталь дрянная, закалка никакая. Неудивительно, что развалился.
— И что теперь? — упавшим голосом спросил Лосев.
— А теперь, — Руднев довольно ухмыльнулся, — поставим наш, отечественный. Я их специально в запасе держу, чувствовал, что пригодятся. Изготовлен на заводе Леонида Ивановича. Эй, Гришин! Сбегай в инструменталку, там ящик с красной меткой…
Через полчаса новый подшипник был установлен. Руднев придирчиво проверял монтаж:
— Так, теперь главное — правильный момент затяжки. Нет, Петруха, не так! Дай сюда динамометрический ключ…
Наконец он выпрямился, вытирая руки ветошью:
— Ну вот, теперь будет работать как часы. И заметьте, всего сорок минут простоя.
— А если еще где сломается? — забеспокоился Лосев.
— А мы все иностранные подшипники потихоньку заменим, — подмигнул Руднев. — Глядишь, через месяц у нас будет не фордовский конвейер, а наш, русский. Только тс-с-с, — он приложил палец к губам, — пусть думают, что все по их технологии работает.
Конвейер снова пришел в движение. Руднев, натягивая сюртук, довольно наблюдал за его работой:
— Вот что значит правильный подшипник на правильном месте. Эх, показать бы этим иностранцам…
И он направился к своему участку, насвистывая что-то подозрительно похожее на «Интернационал».
Я застал совещание в разгаре. Кабинет Нестерова, несмотря на поздний час, был полон табачного дыма. На большом столе, заваленном графиками и диаграммами, стояли остывшие стаканы с чаем.
— Так что у нас с подачей комплектующих? — услышал я голос Нестерова.
Федотов, грузный мужчина в потертом пиджаке, переступил с ноги на ногу:
— Павел Андреевич, склады еще не перестроены. Раньше-то мы как? Выдавали детали раз в смену, бригадами. А теперь под конвейер нужно каждые полчаса…
— Вот именно! — перебил его Лосев. — У моих сборщиков простой из-за того, что вовремя не подвезли коробки передач. А грузчики не успевают с тележками развернуться в узких проходах.
— Потому что половина тележек занята на старых участках, — вмешался начальник транспортного цеха Колесников. — Нам нужно минимум вдвое больше подвесных путей и новые талии для подъема тяжелых узлов.
— А что с инструментом? — спросил я, входя в кабинет.
— А что инструмент? — вскинулся Пахомов, заведующий инструментальной кладовой. — Мы по старой системе работаем. Рабочий приходит, берет что нужно. А теперь говорят, что должен быть постоянный комплект на каждом месте. Так у меня же не хватит!
— И перетаскивают инструмент с места на место, — добавил Лосев. — А потом ищем, почему на шестом посту работают ключами с четвертого.
Я просмотрел записи Нестерова:
— Так, с завтрашнего дня вводим новую систему. Первое: на каждом посту конвейера, стационарный комплект инструмента. Пахомов, подготовьте заявку на закупку.
— Но это же дополнительные расходы… — начал было Федотов.
— Которые окупятся за неделю работы без простоев, — перебил я. — Второе: организуем подвесную систему подачи комплектующих прямо к постам. Федотов, за ночь разметьте маршруты. К утру чтобы были готовы схемы монтажа.
— Третье, — повернулся я к молодому инженеру Григорьеву, — срочно переделайте маркировку деталей. Цветовая кодировка, крупные надписи, схемы установки. Чтобы даже в полумраке не перепутали.
— И последнее, — обвел я взглядом собравшихся. — С утра Циркулев проведет общее занятие по новой системе технологических карт. Присутствие всех мастеров и бригадиров обязательно.
Нестеров одобрительно кивнул:
— Разумные меры. Но потребуется время на перестройку.
— Времени у нас нет, — я показал на график на стене. — Через неделю должны выйти на плановую мощность. Поэтому сегодня работаем допоздна. Все свободны, за дело.
Когда все разошлись, Нестеров покачал головой:
— Знаете, сложнее, чем технические проблемы решать. Тут не механизм настроить надо, а людей перестроить.
Я посмотрел в окно, где под вечерним небом темнели корпуса завода:
— Перестроятся. Главное — система должна работать как часы. Тогда и люди привыкнут к новому ритму.
В моторном цехе царила необычная тишина. Фордовский конвейер, уже неделю исправно выпускавший готовые двигатели, был остановлен. Все внимание приковано к испытательному стенду, где Варвара готовила к запуску наш первый мотор собственной конструкции.
— Масло залито, охлаждение подключено, — она методично проверяла каждую систему. — Топливная магистраль герметична, давление в норме.
Я наблюдал за ее точными, уверенными движениями. Возле стенда собралась вся команда: Циркулев что-то строчил в неизменном блокноте, Звонарев теребил свою папку с чертежами. Даже обычно язвительный Руднев притих.
— Готово, — Варвара выпрямилась, убирая выбившуюся прядь волос. — Можно запускать.
Она посмотрела на меня, ожидая команды. В ее глазах читалось волнение, хотя она старалась держаться уверенно.
— Начинайте, — кивнул я.
