— Первая машина, вперед! — скомандовал Казанцев.
«Форд» медленно тронулся, разрезая фарами молочный туман. За ним двинулись остальные. Наш «Полет-Д» шел третьим.
За городом дорога пошла через сосновый лес. Стволы деревьев тонули в тумане, создавая призрачную, тревожную картину. Начался долгий подъем.
— Давление масла падает, — вдруг встревоженно произнесла Варвара. — Три атмосферы… две восемь…
Пришлось останавливаться. На морозе загустело масло, пришлось снова греть двигатель. Пока возились с ремонтом, головные машины скрылись в тумане.
— Нагоним, — уверенно сказал Бережной, берясь за руль.
Впереди замаячили какие-то темные фигуры. Сначала показалось — лесорубы идут на делянку. Но что-то в их движениях насторожило меня.
— Степан Макарович, — тихо сказал я. — Приготовьтесь…
Вдруг из тумана вылетело бревно, перегородив дорогу. Машина резко затормозила. Откуда-то послышались крики и выстрелы.
Бревно с глухим стуком перегородило дорогу. В молочном тумане замелькали темные фигуры — не меньше двадцати человек. Они выскакивали из-за деревьев, размахивая обрезами и топорами.
— Глуши мотор! — раздался хриплый голос. — А то всех положим!
Я быстро оценил обстановку. Впереди застряли итальянцы и один из «Фордов». Их команды уже выстроили оборону за машинами. Позади нас, метрах в пятидесяти, виднелся ярославский грузовик.
Бережной даже не думал глушить двигатель. Его заскорузлые пальцы крепко сжимали руль, а в глазах появился недобрый блеск.
— Варвара, — тихо скомандовал я, — за руль. Когда скажу — полный газ.
Она молча кивнула, перебираясь на место водителя. В такие моменты ее выдержке можно было позавидовать.
Из-за бревна вышел высокий бородач в драном полушубке:
— Ну что, господа-товарищи инженеры, покатались? А теперь золотишко на бочку, часики там разные, штучки заграничные…
— Леонид Иванович, — донесся из кузова спокойный голос Велегжанинова, — у меня тут канистры с бензином. Если что…
Я понял его план. Джонсон, похоже, тоже что-то задумал — его механики медленно растягивались цепочкой вдоль дороги.
Главарь шагнул ближе, целясь в меня из обреза:
— Даю десять секунд. Потом начинаем стрелять.
В этот момент Руднев, прячась за бортом, швырнул в бандитов канистру с бензином. Велегжанинов метнул следом горящую ветошь. Огненная стена взметнулась перед налетчиками.
— Вперед! — крикнул я.
Варвара вдавила педаль газа. «Полет-Д» рванулся, сметая бревно. Бандиты шарахнулись в стороны. В этот момент ударил револьвер Джонсона, а итальянцы открыли огонь из охотничьего ружья.
Завязалась беспорядочная перестрелка. Пули взвизгивали, высекая щепки из бортов. Звонарев, вооружившись монтировкой, отбивался от бандита, пытавшегося залезть в кузов.
Неожиданно в дело вступил Бережной. Выхватив из-под сиденья гаечный ключ, он уложил двоих налетчиков. Как оказалось, в Гражданскую он служил в коннице у Буденного.
Травников, наш наблюдатель, проявил удивительное хладнокровие. Спокойно схватил какую-то деталь со дна кузова и методично, как в тире, уложил еще парочку бандитов. Я не видел, что там Руднев, но судя по звукам, он тоже не сидел без дела.
Внезапно Звонарев вскрикнул — пуля зацепила его плечо. Варвара, не отрываясь от руля, крикнула:
— Держись, сейчас перевяжу!
— Потом! — процедил сквозь зубы молодой инженер, продолжая отбиваться монтировкой.
С «Форда» донесся крик боли — ранило помощника Джонсона, молодого механика Смита. Итальянец Марелли, высунувшись из-за капота, получил касательное ранение в голову — кровь заливала его черные кудри.
— Mannaggia! — ругался он, прижимая к виску носовой платок.
На ярославском грузовике дела были хуже — их водитель Прохоров получил серьезное ранение в ногу, когда пытался завести заглохший мотор. Его напарник Востряков, бывший фронтовик, подхватил товарища и оттащил в безопасное место за колеса.
Бой длился не больше пяти минут. Когда дым рассеялся, на дороге остались только раненые налетчики. Остальные растворились в тумане.
После боя пришлось организовать полевой лазарет. Варвара, имевшая опыт работы медсестрой в Гражданскую, быстро перевязала раненых. Серьезнее всех пострадал Прохоров — пуля застряла в голени.
— Придется в Грязовце искать доктора, — вздохнула она, заканчивая перевязку. — Тут нужна операция.
Звонарев стоически терпел, пока она обрабатывала его рану:
— Ерунда, царапина. Работать смогу.
Смит, морщась от боли, благодарно кивал, пока ему бинтовали простреленное предплечье. Марелли, с забинтованной головой, уже шутил и размахивал руками, рассказывая о подобных приключениях в Италии.
— Черт знает что, — покачал головой Травников, помогая устроить раненых поудобнее. — И ведь главное — все в протоколе отмечать придется.
Теперь предстояло не только бороться с бездорожьем и морозом, но и заботиться о раненых товарищах. И о раненых бандитах тоже. Впрочем, общая опасность еще больше сплотила интернациональную команду.
Бережной деловито собирал трофеи — оружие и документы раненых бандитов. Мы связали пленных и уложили в кузов.
