Рассвет выдался пасмурным. Низкие облака цеплялись за шпили Петропавловского собора, обещая дождь. Команды собирались в путь. До Москвы оставался последний бросок.
Я нарочно задержался, пропуская вперед итальянцев и американцев. Их машины уже стояли у ворот мастерской, готовые к отправке.
При запуске двигателя раздался такой скрежет, что все невольно обернулись. Я заглушил мотор и вышел из кабины.
— Что случилось? — первым подбежал Марелли.
— Сейчас посмотрим, — я открыл капот. Звук действительно жуткий.
Джонсон тоже подошел, на его обычно невозмутимом лице читалось беспокойство:
— May I take a look? Можно взглянуть?
Мы склонились над двигателем. Американец качал головой:
— Sounds like crankshaft… Похоже на коленвал.
— Dio mio! — всплеснул руками Марелли. — Это очень серьезно!
Подтянулись и остальные. Ярославский механик Прохоров, почесывая затылок, предложил:
— Может, поможем? Всей командой навалимся…
— Спасибо, Николай Петрович, — я покачал головой. — Но тут работы на сутки минимум. Разбирать половину двигателя придется.
— А запасной коленвал есть? — поинтересовался коломенский инженер Лаптев.
— Нужно в Нижний телеграфировать, — развел я руками. — Это еще день-два.
Я заметил, как переглянулись руководители команд. В их глазах промелькнуло плохо скрытое удовлетворение. Главный конкурент выбыл из гонки.
— Нет-нет, вы не ждите, — я старался говорить как можно более убедительно. — Мы сами справимся. Догоним, как только починимся.
— Может, все-таки… — начал было Прохоров, но его перебил руководитель ярославской команды:
— Время поджимает, Николай Петрович. График есть график.
— And the weather… погода портится, — добавил Джонсон, поглядывая на хмурое небо.
Они еще немного потоптались рядом для приличия. Марелли даже предложил какие-то инструменты:
— Sinyor Krasnov, если нужны специальные ключи…
— Благодарю, но у нас все есть, — я похлопал итальянца по плечу. — Поезжайте, не теряйте время.
Наконец, колонна тронулась в путь. Я видел, как они украдкой переглядываются, как распрямляются их плечи. Теперь победа казалась им совсем близкой.
Последним уезжал Джонсон. Его «Форд» задержался у ворот:
— Are you sure? Точно не нужна помощь?
— Absolutely, — улыбнулся я. — Good luck!
Когда шум моторов затих вдали, я повернулся к своей команде:
— Ну что, приступим? У нас не так много времени. За работу!
Велегжанинов уже доставал из тайника заранее подготовленные детали. Мы специально хранили их в том самом неожиданно найденном купеческом подвале, подальше от любопытных глаз.
Но сначала пришлось повременить.
— Товарищ Краснов, для составления акта прибыл официальный наблюдатель автопробега, — доложил помощник коменданта мастерских.
В ворота вошел сухощавый человек в очках, представитель Автодора Павел Николаевич Сорогин. Он придирчиво осмотрел двигатель, сделал несколько замеров, долго писал что-то в протоколе. Хотя я видел, что он совсем не разбирается в двигателе нашей конструкции.
— Да, характер повреждений серьезный, — наконец изрек он. — Потребуется как минимум двое суток на ремонт. Придется оформить вам отсрочку.
Я незаметно подмигнул Звонареву. Тот моментально понял:
— Павел Николаевич, позвольте показать вам расчеты по топливной системе? Тут у нас интересные данные получились.
Пока Звонарев увлеченно рассказывал наблюдателю о технических особенностях двигателя, уводя его в дальний угол мастерской, я быстро переговорил с остальными членами команды.
— После оформления акта у нас будет не больше часа, — шепнул я Велегжанинову.
Сорогин все еще был увлечен беседой со Звонаревым, который демонстрировал ему какие-то особо сложные чертежи в дальнем кабинете мастерской. Затем наблюдатель попрощался с нами, пожелал быстрее устранить неполадки и откланялся.
Ну и отлично. Он только путался у нас под ногами.
Мы быстро привели машину в порядок.
— Топливная аппаратура в полном ажуре, — докладывал Звонарев, заканчивая замену «испорченных» узлов. — Саботажники повредили лишь муляжи.
Варвара склонилась над картой, разложенной на верстаке:
— Есть две возможности обхода. Первый вариант — через Арск и Малмыж, но там сейчас распутица. Второй — через Зеленодольск и потом на Чебоксары.
— Второй длиннее, — заметил я, рассматривая извилистую линию дороги. — Зато там грунт песчаный, весной лучше держит.
Бережной уже заканчивал протирать инструменты:
— Через Зеленодольск так через Зеленодольск. Там у меня знакомый бакенщик, подскажет, где переправа лучше.
К воротам подкатил на велосипеде мальчишка-рассыльный:
— Дяденька Краснов! Колонна только что миновала Арское поле. Егор Митрич велели передать.
Я сунул пацану монету:
— Спасибо, дружок. Беги домой.
— Заводи! — скомандовал я Бережному.
Мотор запустился с первого оборота, словно и не было никакой «поломки». Ее и в самом деле не было.
Мы бесшумно выскользнули из ворот мастерской и направились в сторону Зеленодольска. Старая Казань провожала нас перезвоном колоколов Богоявленской церкви. Сразу за городом Бережной набрал скорость.
