— Уже пробовали. Но тут другая сложность — трехслойная конструкция требует особого режима. Внешний слой должен быть максимально твердым, внутренний — вязким…
Мы склонились над чертежами. Я набросал схему с наклонными броневыми листами.
— Интересная геометрия, — протянул профессор. — При таком угле наклона эффективная толщина брони увеличивается почти в полтора раза. Но сварка станет еще сложнее.
— Зато снарядам будет труднее пробить такую броню.
Величковский задумчиво потер подбородок:
— Нужно провести серию испытаний. Но где? Обычный полигон не подойдет.
— Я договорился с военными. Нам выделят закрытый участок под Кубинкой.
За окном уже стемнело. В лаборатории пахло реактивами и свежезаваренным чаем.
— Да, еще раз о сварке, — я развернул новый чертеж. — Смотрите, если использовать предварительный подогрев деталей, контролировать температуру по всей площади листа, а после сварки проводить поэтапное охлаждение, можно с успехом варить нашу броню.
Величковский внимательно изучал схему:
— Идея интересная, но тут нужны специальные знания. Я, признаться, в тонкостях сварочного дела не силен.
— Еще можно использовать рентгеновские снимки для проверки качества швов. И автоматизировать сам процесс сварки…
— Леонид Иванович, — профессор потер подбородок, — у меня есть на примете отличный специалист. Коробейщиков Аркадий Палыч. Работал до революции на Обуховском заводе, занимался сваркой корабельной брони.
— И где он сейчас?
— В Промакадемии преподает. Знающий инженер, с огромным практическим опытом. Но… — профессор замялся, протирая стекла, — есть одна сложность. Он, видите ли, из «бывших». Сын главного инженера Обуховского завода. Хотя сам всю жизнь у станка провел.
— Это не проблема, — я усмехнулся. — Если человек действительно ценный специалист…
— Он сможет помочь реализовать ваши идеи. У него колоссальный опыт работы с толстой броней.
— Хорошо, организуйте встречу. Только… — я выразительно посмотрел на профессора.
— Понимаю, — кивнул тот. — Никаких намеков на истинную цель работы. Скажем, что для автомобильного производства нужны новые методы сварки.
— А где найти вашего Коробейщикова? — напоследок спросил я, убирая чертежи в папку.
— В Промакадемии у него отдельная мастерская, в подвальном этаже. Он там обычно до ночи сидит, — Величковский глянул на часы. — Сейчас самое время, к вечеру он становится… скажем так, более восприимчив к новым идеям.
Мы вышли из лаборатории в промозглый весенний вечер. Степан уже ждал у машины, переминаясь с ноги на ногу.
— В Промакадемию, — скомандовал я, забираясь в салон.
Величковский всю дорогу молчал, только изредка поправлял пенсне. Автомобиль петлял по вечерним улицам, где уже зажглись первые фонари. Возле булочной толпился народ — видимо, выбросили свежий хлеб. На трамвайной остановке продрогшие люди жались друг к другу.
Промакадемия встретила нас гулкими коридорами и запахом мастики, уборщица натирала паркет. Наши шаги эхом отдавались от высоких потолков.
— Нам в подвал, — Величковский свернул к узкой лестнице. — Только предупреждаю — он человек… своеобразный.
Мастерская находилась в самом конце подвального коридора. На пороге возвышалась невероятно высокая и худая фигура в черном сюртуке с обожженными рукавами.
— Кого нам бог послал? — нараспев произнес хозяин мастерской, разглядывая нас разновеликими глазами. Его асимметричное лицо при этом странно кривилось. — Присказка бывает, да сказка сбывается!
— Аркадий Палыч, это Леонид Иванович Краснов, — начал Величковский. — Он хотел бы…
— Тише едешь — дальше будешь! — Коробейщиков уже доставал откуда-то кусок угля и быстро делал наброски на листе ватмана. — Присказка ждет, а дело не терпит.
Его огромные узловатые пальцы, все в ожогах и шрамах от сварки, стремительно двигались по бумаге. На листе проявлялся точный портрет Величковского.
— У нас вопрос по сварке броневых листов… — начал я.
— Семь раз отмерь, один отрежь, — ответил Коробейщиков, откладывая уголь. — А можно и наоборот!
Я достал чертежи:
— Что если использовать предварительный подогрев при сварке толстых листов?
— Куй железо, пока горячо! — он схватил уголь и начал быстро набрасывать схему. — А горячее железо само подскажет, как с ним обращаться.
Его рисунок постепенно превращался в детальный чертеж установки для нагрева броневых листов. Технические решения были неожиданными, но безупречно продуманными.
Я развернул чертежи на верстаке:
— Смотрите, если использовать предварительный подогрев и контролировать температуру по всей площади листа, можно добиться высокой эффективности.
Коробейщиков подался вперед, его разновеликие глаза заблестели:
— Интересная мысль, весьма интересная. А как вы предлагаете решить проблему внутренних напряжений? Тут ведь, как говорится, не все коту масленица.
— Вот здесь, — я показал на схему. — Постепенное охлаждение после сварки, слой за слоем. И контроль качества швов с помощью рентгеновских снимков.
— Рентген? — он даже привстал. — Первый раз слышу о таком применении. Хотя… почему бы и нет? Дело мастера боится!
Его длинные пальцы снова схватились за уголь:
