Завтрашнее совещание станет началом нового этапа. Нужно определить график производства, необходимые ресурсы, подготовить документацию для Сталина. А потом вернуться в Москву и заняться организацией Союзнефти. Задач множество, времени мало, но главный технологический прорыв уже состоялся.
Я собрал бумаги и направился к выходу. Ночной Нижний Новгород встретил меня прохладным ветром с Волги и россыпью редких огней. Где-то в темноте протяжно загудел пароход.
Просторный зал конструкторского бюро Горьковского автомобильного завода встретил меня привычным гулом голосов и шелестом чертежной бумаги.
Весеннее солнце пробивалось сквозь высокие промышленные окна, расчерчивая деревянный пол косыми светлыми полосами.
На длинных столах громоздились модели, чертежи, расчеты, результаты бессонных ночей талантливых инженеров. В воздухе висел характерный запах типографской краски, папиросного дыма и машинного масла. Неизменный аромат творчества технической интеллигенции.
Я прошел между рядами чертежных досок, кивая сосредоточенным инженерам в выцветших косоворотках и потертых пиджаках с продавленными от карандашей карманами. Настенный плакат «Техника в период реконструкции решает все!"» напоминал о главных приоритетах пятилетки. Рядом красовалась свежая стенгазета «За темпы и качество», прославляющая успехи танкового проекта.
В дальнем углу конструкторского бюро располагался закрытый сектор. Сердце танкового проекта. Суровый часовой проверил мой пропуск и отомкнул массивную дверь с табличкой «Посторонним вход воспрещен».
За дверью находилась просторная светлая комната с большим овальным столом посередине. Над ним нависала причудливая конструкция из двух электрических ламп в жестяных абажурах.
Вдоль стен тянулись стеллажи с техническими справочниками, подшивками иностранных журналов, альбомами чертежей. На отдельном постаменте возвышалась детальная модель танка Т-30, наша общая гордость.
Инженеры уже собрались, рассевшись вокруг стола. Легкий гул разговоров стих, когда я переступил порог.
Руднев, как всегда растрепанный, с кругами под глазами, что-то доказывал Звонареву, энергично размахивая карандашом. Загорская, в строгом синем платье, склонилась над чертежами. Ее короткие темные волосы, уложенные строгим каре, падали на лицо, придавая ей сосредоточенный и немного мальчишеский вид.
— Товарищи! — я положил портфель на стол. — Наш Т-30 выдержал все испытания и получил одобрение наркомата. Но мы не можем останавливаться на достигнутом. Танк — это лишь центральный элемент целой системы бронетехники, которая должна действовать в комплексе.
Достав из портфеля несколько папок, я разложил их перед собой.
— Сегодня мы обсудим три важнейших направления дальнейшей работы. Первое — бронетранспортер на основе узлов Т-30. Второе — самоходная артиллерийская установка. Третье — тягач для транспортировки танков и тяжелой техники.
Загорская подняла руку.
— Леонид Иванович, разрешите начать с самоходной установки. У меня готовы предварительные эскизы. Мы занимаемся этим проектом уже почти год.
— Давайте, Варвара Никитична.
Загорская энергично раскатала по столу большой лист ватмана. На нем виднелся четкий чертеж боевой машины, напоминающей танк, но с более высоким корпусом и мощной пушкой.
— Проект СУ-76, — представила она. — Самоходная артиллерийская установка калибра семьдесят шесть миллиметров на шасси Т-30. Основная идея использовать проверенную ходовую часть танка, но вместо вращающейся башни установить неподвижную рубку с орудием увеличенной мощности.
Инженеры склонились над чертежом. Руднев недоверчиво хмыкнул:
— Неподвижная рубка существенно ограничивает сектор обстрела.
— Верно, — кивнула Загорская. — Но это компенсируется увеличенной огневой мощью и возможностью разместить более крупную пушку. Угол горизонтальной наводки составляет тридцать градусов, вертикальной от минус пяти до плюс двадцати пяти. Для большинства задач этого достаточно, а маневренность машины позволяет быстро менять позицию.
— Какое орудие планируете использовать? — спросил я.
— Дивизионную пушку ЗИС-3 с небольшими модификациями, — ответила Загорская. — Она обеспечит поражение вражеских укреплений и бронетехники на дистанциях до полутора километров.
Я внимательно изучил чертеж. Самоходная установка выглядела низкой, приземистой, с агрессивным профилем. Именно то, что нужно для поддержки пехоты и танковых соединений.
— Отличная работа, Варвара Никитична. Подготовьте к завтрашнему дню детальную смету и график проектирования. А теперь перейдем к бронетранспортеру.
К столу шагнул новый инженер. Дымченко, невысокий крепкий мужчина с военной выправкой. Недавний выпускник Ленинградской военно-технической академии, но уже проявивший незаурядный конструкторский талант.
— Разрешите? — он раскатал чертеж. — Основная концепция создать защищенную машину для транспортировки пехотного отделения непосредственно на поле боя.
На чертеже виднелась приземистая машина с броневым корпусом, напоминающая удлиненный танк без башни.
