Звонарев, получив сигнал, направил тягач с буксируемым танком к участку полигона, где располагались искусственные препятствия: крутой подъем, глинистый овраг, участок с глубокой колеей, залитый водой.
Машины приблизились к первому препятствию, крутому склону с углом подъема градусов тридцать, размытому дождями до состояния глиняного киселя. Обычный грузовик здесь непременно забуксовал бы, но широкие гусеницы тягача обеспечивали отличное сцепление с грунтом.
Дизель взревел на полных оборотах, выхлопная труба выбросила черное облако дыма, и тягач, вгрызаясь траками в раскисший склон, начал медленное восхождение, увлекая за собой тридцатитонную махину танка.
— Невероятно! — вырвалось у самого молодого военного. — Он тащит танк в гору по грязи!
Я кивнул, скрывая гордость за нашу разработку. Именно на этом этапе многие тягачи сталинградского тракторного завода проваливали испытания, не справляясь с нагрузкой.
Но наш дизель, модификация танкового мотора, обладал колоссальным крутящим моментом на низких оборотах, что обеспечивало отличные тяговые характеристики.
Покорив подъем, машины двинулись к следующему препятствию, глубокому оврагу с крутыми глинистыми склонами. Здесь требовалось не только мощное тяговое усилие, но и особое мастерство механика-водителя.
Звонарев остановил тягач на краю оврага, выпрыгнул из кабины и вместе с Черепановым принялся внимательно изучать предстоящий маршрут. Они что-то обсуждали, указывая на отдельные участки спуска и противоположного склона.
— Что они делают? — спросил Берестов. — Почему не продолжают испытания?
— Рекогносцировка местности, — объяснил я. — В реальных боевых условиях водитель тягача должен уметь выбирать оптимальный маршрут. Одно неверное решение, и обе машины застрянут или опрокинутся.
Закончив осмотр, Звонарев вернулся в кабину. По его команде механик-водитель танка отцепил буксировочный трос, преодолевать овраг предстояло поочередно.
Тягач начал осторожный спуск, двигаясь боком к склону, чтобы избежать опрокидывания. Машина медленно сползала вниз, оставляя за собой глубокие борозды от гусениц. Достигнув дна оврага, Звонарев развернул тягач и направил его к противоположному склону.
Здесь начались первые сложности. Глинистый грунт, размытый дождем, не обеспечивал должного сцепления. Гусеницы начали прокручиваться, выбрасывая фонтаны грязи из-под себя. Тягач сбавил скорость, почти остановился, но двигатель продолжал работать на полных оборотах.
— Застрял, — констатировал Берестов. — Как и ожидалось.
— Не торопитесь с выводами, — возразил я. — Смотрите внимательнее.
Звонарев действовал хладнокровно и методично. Сдав немного назад, он направил тягач чуть правее, где склон был не таким крутым.
Опустил задний отвал, служивший дополнительной опорой, и снова дал полный газ. Тягач медленно, сантиметр за сантиметром, начал вползать на склон.
— Превосходная работа, — пробормотал я. — Именно так и нужно действовать в полевых условиях.
Покорив противоположный склон, тягач развернулся и спустил с кормы длинный стальной трос с крюком на конце. Теперь предстояло извлечь из оврага танк.
Танк начал спуск, повторяя маршрут тягача. Но на середине склона произошло неожиданное: гусеница соскользнула в размытую дождем колею, и тридцатитонная машина накренилась, грозя перевернуться.
— Вот это уже серьезно, — нахмурился Берестов. — В реальном бою потеряли бы машину.
— Для таких случаев и нужен тягач, — возразил я. — Смотрите, что будет дальше.
Сухарев заглушил двигатель танка, имитируя полный выход из строя. По сигналу Звонарева Черепанов спустился в овраг, волоча за собой трос от лебедки тягача. Ловко закрепив его за буксировочные крюки танка, он вернулся наверх и запустил механизм лебедки.
Стальной трос натянулся, как струна. Тягач, надежно закрепленный отвалом и широкими гусеницами, несколько раз дернулся, но устоял. Лебедка медленно наматывала трос, постепенно вытягивая накренившийся танк в правильное положение.
— Мощная у вас лебедка, — заметил третий военный, до того молчавший.
— Усиленная, двойного действия, — пояснил я. — Способна развивать тяговое усилие до пятнадцати тонн. С ее помощью можно вытащить танк практически из любой ловушки.
Когда танк занял нормальное положение, Звонарев дал сигнал Сухареву запустить двигатель. Теперь обе машины действовали согласованно: танк карабкался вверх по склону своим ходом, а тягач подстраховывал его, удерживая натяжение троса.
Через несколько минут танк благополучно выбрался из оврага. Военные переглянулись с явным одобрением.
— Что дальше? — спросил Берестов, и в его голосе уже не слышалось прежнего скепсиса.
— Самое сложное испытание, — ответил я. — Искусственное болото.
Мы направились к участку полигона, специально подготовленному для проверки проходимости в экстремальных условиях. Глубокая яма, залитая водой и жидкой грязью, с топким дном из перемешанной глины и торфа. В нее намеренно загоняли технику, чтобы проверить возможности эвакуации.
