— Здесь детальные инструкции по каждому направлению. Особый приоритет развитие «Второго Баку». Разведка, бурение, обустройство промыслов. Ни на день не останавливать работы, несмотря на любые трудности.
Рихтер спросил:
— А что с программой модернизации нефтепереработки, Леонид Иванович? Нарком запрашивает ускорение пуска Ново-Бакинского завода.
— График остается в силе, — подтвердил я. — Модернизация должна завершиться к первому октября. Особое внимание оборудованию для производства высокооктанового авиационного бензина. Это государственный приоритет.
Сорокин, молодой инженер с большим будущим, поднял руку:
— По вопросу каталитического крекинга. Вороножский модифицировал катализатор, эффективность возросла на тридцать процентов. Но требуется ваше решение о масштабировании производства.
— Действуйте согласно протоколу, — распорядился я. — Если лабораторные испытания подтверждают эффективность, немедленно переходите к промышленному производству. Не ждите моего возвращения для принятия стандартных решений.
Головачев нервно барабанил пальцами по столу:
— Леонид Иванович, а как быть с корреспонденцией? Ежедневно приходят десятки писем, требующих вашего личного внимания. Особенно от Орджоникидзе и других наркоматов.
— Все текущие вопросы решает коллегия, — повторил я. — В особо важных случаях обращайтесь напрямую к наркому. Он в курсе ситуации и санкционирует решения в мое отсутствие.
Когда официальная часть совещания завершилась, я задержал Котова и Сорокина для конфиденциального разговора:
— Еще одно, товарищи. Возможно, в мое отсутствие активизируются конкуренты. — Я многозначительно посмотрел на них. — Усильте бдительность. Особенно на заводах и на новых месторождениях.
Сорокин понимающе кивнул:
— Мышкин предупредил нас. Дополнительная охрана уже направлена на ключевые объекты.
— И последнее, — я понизил голос. — В случае чрезвычайной ситуации со мной, если я не вернусь в течение месяца, — Котов и Сорокин встревоженно переглянулись, — действуйте согласно инструкциям в этом конверте.
Я передал Котову запечатанный пакет с подробным планом развития «Союзнефти» и других моих предприятий на ближайшие три года. Документ содержал все мои знания из будущего, которые могли быть применены в текущих условиях.
— Надеюсь, до этого не дойдет, — поспешил успокоить я встревоженных коллег. — Но предусмотреть необходимо все варианты.
Последние часы перед отъездом я провел в квартире на Старой площади, просматривая личные вещи и уничтожая черновики записей. Специальные инструменты, включая позолоченную лозу подарок Архангельского, занимали отдельный саквояж.
Тихий стук в дверь прервал мои приготовления. На пороге стоял Мышкин с небольшим чемоданчиком в руках.
— Последние приготовления, Леонид Иванович, — произнес он, проходя в кабинет. — Специальное оборудование от товарища Берзина.
Он раскрыл чемоданчик. Внутри находились предметы, на первый взгляд совершенно обыденные. Портсигар, перочинный нож, фляжка для воды, компас, ремень.
— Все предметы имеют двойное назначение, — объяснил Мышкин. — Портсигар содержит миниатюрную рацию для экстренной связи. Дальность передачи ограничена, но в критической ситуации поможет связаться с нашей агентурой в Харбине.
Он указал на перочинный нож:
— Здесь скрыт мощный яд мгновенного действия. На случай самых неблагоприятных обстоятельств.
— Надеюсь, не пригодится, — заметил я, рассматривая безобидный на вид инструмент.
— Компас особый, — продолжил Мышкин. — Помимо обычной функции, содержит тайник для микросъемки. Фляжка имеет двойное дно для хранения образцов. Ремень скрывает тончайшую стальную проволоку для различных целей.
Я внимательно осмотрел каждый предмет. Мастерство исполнения впечатляло. Даже зная о специальном назначении, невозможно было отличить их от обычных вещей.
— Благодарю, Алексей Григорьевич, — я аккуратно сложил предметы в саквояж. — Но, надеюсь, поездка пройдет без драматических событий.
Мышкин позволил себе редкую улыбку:
— В нашем деле, Леонид Иванович, лучше иметь запасной вариант и не воспользоваться им, чем наоборот.
После ухода Мышкина я завершил сборы и присел на несколько минут в кресло перед дорогой. Странное чувство охватило меня. Я отправлялся в экспедицию, предвидя исторические события. Японскую агрессию в Маньчжурии, которая в моей прежней реальности стала прологом к катастрофе Второй мировой войны.
Сумею ли я изменить ход истории? Или только слегка скорректирую детали, оставив главное неизменным? И главное, каковы будут последствия моего вмешательства?
С этими мыслями я поднялся, взял саквояж и вышел из квартиры. Впереди ждал Ярославский вокзал, поезд до Читы, а затем долгий путь до Маньчжурии, где мне предстояло найти нефть и, возможно, изменить будущее.
Серое небо нависло над Москвой тяжелыми тучами. Моросящий дождь придавал городским улицам унылый вид, превращая асфальт в скользкое зеркало, отражающее редкие автомобили и спешащих прохожих под черными зонтами.
