— Этого я сразил несколько месяцев назад в зоне Предела, прямо в сердце… Я периодически туда езжу поохотиться с добровольцами из моего отряда. К сожалению, всех взять не могу, феи разрешают вооруженным передвигаться группами не более, чем в двадцать человек… — Принц опять помрачнел и резким ударом воткнул вилку в тушу жаренного кабана, политого томатным соусом.
Фея с отвращением посмотрела на жареное мясо и сморщила носик, но ничего не сказала. Людям разрешалось есть мясо по Договору об Опеке, правда, не во все дни (такие дни люди в шутку прозвали «постные» — они охватывали почти половину дней в году). И, кроме того, есть можно было далеко не всех животных: нельзя было прикасаться к молодым самкам и детенышам, нельзя было употреблять в пищу также рыбью икру и яйца диких птиц. Самки и яйца — для воспроизводства, а детеныши — из гуманизма. Сегодня был, к сожалению для Феи, как раз «мясной» день.
— Я не понимаю, Гастон, — можно, я на «ты»? У нас у фей демократия, а потому мы не привыкли к громким титулам… — Фея аккуратно отправила себе в рот маленький кусочек нарезанного Котенком банана и запила его небольшим глоточком сильно разбавленного Щенком красного вина. — Чем вы, собственно, недовольны? — надула губки Фея. — Мы избавили вас от чудовищ и войн, уничтожили все вредные заболевания, навсегда устранили угрозу голода, в два раза продлили вам срок жизни, причем молодость вы сохраняете почти до конца жизни… В общем, дали вам Порядок и Процветание во всем…
— … Но отняли у нас при этом самое главное.
— И что же?
— Свободу… — с горечью ответил Гастон. — Свободу… — при этих словах в его мужественных, почти черных глазах впервые появился огонь некоторой мечтательности и неотмирности и он ей удивительно напомнил ЕЁ Принца…
«Создатель! — подумала Фея — они ведь так похожи… как две капли воды… Если бы Гастон был бы не таким мускулистым, а, наоборот, щупловатым, если бы у него были не темные волосы и глаза, а светлые и голубые, если бы у него было всегда такое же мечтательное выражение, как сейчас, он был бы вылитым Принцем!»
Тут её взгляд упал на медальон на его шее — буква «А» с короной, усыпанной бриллиантами.
— … Ну-у-у-у, свобода — понятие растяжимое, — между тем продолжила беседу Фея, отправив себе в рот ещё один кусочек банана. — Я вот, например, пять тысяч лет просидела на одном месте по месту службы — и только один раз за это время его покидала (не считая, конечно, служебных поездок на заседание Совета), когда ездила за моим раненым мужем в госпиталь года три назад.
— В какой госпиталь?
— На большом острове в милях тридцати от Авалона. Там проходил рыцарский турнир, в котором он принял участие и получил два перелома… Ох, если бы мне только попался тот, кто с ним это сделал, я бы ему сделала два десятка переломов! — и глаза Феи гневно сверкнули и она так сильно вонзила вилку в одну из долек разрезанного Котенком апельсина, что брызги оранжевого сока разлетелись далеко в стороны.
— Муж феи? На турнире? Никогда бы не поверил! — недоуменно воскликнул Гастон. — Они же кроме как цветы собирать и венки плести, после вашей — он указал пальцем наверх — Школы пажей ни на что не способны!
— Мой муж не заканчивал Школы пажей. Он — человек и, между прочим, принц — не хуже тебя! — обиженно произнесла Фея и угрожающе посмотрела на Гастона.
Гастон присвистнул.
— Интересно, откуда же он взялся, Ваш принц-то?
— Не знаю, — печально сказала Фея. — Я его подобрала тяжело раненым, у него отшибло память… — глаза Феи наполнились слезами при воспоминании о том, как выглядел её любимый тогда, весь в крови, без сознания, с переломами.
— А когда Вы его подобрали, леди, в каком году? — вдруг подозрительно сузил глаз Гастон, прекратив жевать и отложив вилку в сторону.
— Та-а-а-ак… Моему сыну через три месяца будет шесть лет, поженились мы, соответственно, тогда… — Фея закатила глазки и мысленно считала месяцы, загибая пальцы. — Ну, точно, шесть с половиной лет назад, а что?
— Похоже, миледи, я знаю, кто Ваш Принц. Но за эти бесценные сведения я потребую у Вас бо-о-ольшущий выкуп! — ухмыльнулся Гастон, теперь уже полностью повернувшись в сторону Феи, совершенно не обращая внимания на придворных.
В это время в зале заиграла красивая музыка. Оркестр из волынок, свирелей, лютен и гитар исполняли красивые танцевальные мелодии. Некоторые придворные дамы и кавалеры кружились в каком-то старинном красивом танце, состоящем по большей части из множества поклонов, перемен позиций и поцелуев рук дамы кавалером. Другие дамы и кавалеры сидели за столом и были увлечены беседой о преимуществах или недостатках фей. Конечно же, они при этом разделились на два лагеря — на дам и кавалеров. Одни их всячески осуждали, а другие — превозносили. Явно, что спор этот не мог быть разрешен дипломатическим путем, но при принце переводить спор в другую фазу ни одна из сторон не решалась, отложив это до того, как придут домой.
