Пунктов продажи водки по талонам было мало, и очереди сделались многочасовыми, растягиваясь порой на несколько кварталов. С птичьего полета такая очередь могла бы показаться гигантским удавом, который медленно ползет, извиваясь и дыша.
Очередь жила по своим законам. Одни читали газету или книгу, другие занимали место и отлучались по делам. Но большинство предпочитало коротать время за разговорами.
Чего только не наслушаешься в очереди!
Бойкая тетка в платке с бахромой заявляет, ни к кому не обращаясь:
– Сейчас все советуют приобретать недвижимость. Вот и мы с Федотычем записались на финский холодильник.
– А у меня теща на газовую плиту упала, – вздыхает человек неопределенного возраста в потертой кепке. – Врачи говорят, вряд ли выживет.
– Сейчас хорошие мази есть против ожогов, импортные, – немедленно откликается один сердобольный человек.
– Неужели выживет? – с негодованием восклицает человек в кепке.
– Смотря, какие ожоги. Если сильные – не выживет, – успокаивает его кто-то со стороны.
– Она ведь по хозяйству много делала, и внуки к ней привыкли, – снова вздыхает «кепка».
– Ты, милый, определись сначала, чего хочешь, тогда и выступай, – резонно замечает сердобольный.
Очередь теряет интерес к ожоговой теме, но вопросы медицины остаются животрепещущими.
– А у меня теща умом повредилась, – прорывается долговязый мужчина. – С покойниками, как с живыми разговаривает.
– Это старческая псевдоамнезия, – разъясняет пожилой человек в шляпе.
– Вы специалист? – уважительно спрашивает долговязый.
– В прошлом невропатолог, сейчас представитель нетрадиционной медицины.
– Как Кашпировский?
– Кашпировский – шарлатан! – гневно восклицает «шляпа». Очередь умолкает, но не надолго. Медицинская тема неисчерпаема, и каждому есть что вспомнить.
– У нас в Балабанове, – говорит молодой парень, – одну тетку паралич разбил. Сказать ничего не может, только губами перебирает: «Па… па… па…». Приходит к ней соседка и говорит: «Твоя сноха с завмагом спуталась». Тетка глаза вылупила, да как крикнет: «Па… па… паразитская морда!». С тех пор нормально разговаривает.
Очередь одобрительно гудит.
Между тем, шаг за шагом, люди приближаются к заветной цели. В дверях магазина стоит милиционер.
– У вас в районе такой же бардак? – задает он время от времени один и тот же вопрос и, не дожидаясь ответа, командует: – По двое, заходи!
Не страна, а сплошное отечество», – говаривал в свое время наш выдающийся биолог Николай Владимирович Тимофеев-Ресовский, негодуя по поводу очередного бюрократического произвола. Но и народ не дремал. В период «развитого социализма» он наловчился на каждую чиновничью глупость изыскивать свой противоход.
Иван Петрович Мохов был человек маленький, особыми талантами не блистал. Имел ученую степень кандидата наук и занимал скромную должность младшего научного сотрудника в одном из московских НИИ. Жена трудилась в библиотеке, сынишка заканчивал седьмой класс. После расселения из коммуналки семья проживала в однокомнатной квартире.
Прихватив с собой гамак, батон хлеба, вареную колбасу и пару бутылок кефира, Иван Петрович с женой и сыном раз в неделю выезжали за город, где с пользой для здоровья проводили выходной день.
Иван Петрович был всем доволен и не помышлял ни о каких переменах.
Неожиданно в его тихую размеренную жизнь вторглось событие, изменившее привычный распорядок. Скоропостижно скончался старший брат Михаил, занимавший пост в средних эшелонах власти, и Иван Петрович получил по завещанию подержанные «Жигули» и гараж в центре города.
Тут-то все и началось.
Вступив в права наследования и обзаведясь необходимыми бумагами, Иван Петрович отправился смотреть гараж. Он ожидал увидеть обычную «железку» – самодельное устройство размером чуть больше автомобиля. Каково же было его удивление, когда он подошел к указанному в документе строению во дворе одного из переулков и обнаружил, что его гараж – это бывшая трансформаторная будка, настоящий кирпичный дом с отоплением и всем необходимым для ухода за автомобилем, вплоть до ремонтной ямы. Видимо, покойный брат был отличным хозяином и любил свою машину. Кузов блестел как новенький, пробег был небольшим.
Заперев двухстворчатые двери гаража, Иван Петрович, не долго думая, отправился в ЖЭК. Начальник оказался на месте.
– Вам повезло, товарищ Мохов, – сказал он, протягивая руку через стол. – Меня застать трудно, дело в том, что я себе не принадлежу.
Эту загадочную фразу Иван Петрович не раз слышал из уст чиновников разного ранга.
– Ну, что ж, документы о наследовании у вас в порядке, – продолжал начальник. – Но продлить договор об аренде гаража мы не можем. Вашему брату, Михаилу Петровичу, гараж был выделен за особые заслуги перед районом, в которой он проживал. А вы, товарищ Мохов, прописаны в соседнем районе.
– Что же мне делать? – осторожно спросил Мохов.
– Подыскать гараж в своем районе.
– Где же я найду такое помещение? Туда столько вложено! – взмолился Иван Петрович.
