Непобедимый эллин полностью

— Но ведь… я честно выполнил условие сделки! — безмерно удивился сын Зевса. — Боги свидетели, я всего лишь за одни сутки очистил твой скотный двор!

Услышав упоминание о богах, которые к тому же наверняка были свидетелями всего, что происходило в землях смертных, Авгий немного успокоился и так ответил Гераклу.

— Ни хрена я тебе, братец, не дам, и точка!

Пришлось герою с пустыми руками вернуться в Тиринф.

— Опять полную чушь пишешь! — возмутился Геракл. — Во-первых, я никогда не позволил бы царю разговаривать со мной в столь возмутительном тоне. Во-вторых, я ни за что бы не стал возвращаться в Тиринф с пустыми руками на потеху трусливому мерзавцу Эврисфею. Уж что-нибудь да прихватил бы с собой. Ну, скажем… голову царя Авгия.

— Погоди-погоди, — усмехнулся Софоклюс, — дальше тебе должно понравиться…

Ужасно отомстил сын Зевса царю Авгию.

— Ага, вот это уже значительно лучше! — оживился Геракл, чуть не въехав в огромную канаву, ибо одновременно править колесницей и следить за историческими каракулями Софоклюса было весьма проблематично.

В один прекрасный день к тому времени уже освободившийся от службы у Эврисфея герой вторгся во владения Авгия с могучим войском и победил в кровопролитной битве жадного царя, снеся тому голову.

— Убив отравленной стрелой! — поправил Софоклюса сын Зевса.

«…убив отравленной стрелой », — переправил хронист.

Геракл отомстил и всем союзникам Авгия, его родственникам (в том числе и престарелому внучатому троюродному деверю), любовницам, друзьям, слугам, домашним животным, случайным знакомым и просто не имеющим никакого отношения к царю людям.

— Да-да, я такой! — усмехнулся герой. — Иногда могу быть очень кровожадным.

— В мечтах, — буркнул Софоклюс, но спутник его, к счастью, не услышал.

Особенно за военную помощь Авгию (партию набедренных повязок) поплатились царь Пылоса Налей и сто шестнадцать его сыновей.

— Однако какое отличное у этого царя имя! Софоклюс, ты сам его придумал или перепер из нашего древнего эпоса?

— Придумал! — огрызнулся историк. — Да у меня уже несколько дней во рту и капли не было.

— Так ты в своих хрониках тонко намекаешь мне на небольшую попойку! — догадался Геракл. — Что ж, обещаю тебе грандиозную пьянку, как только справлюсь с восьмым заданием недоноска.

Услышав сие, историк приободрился и застрочил пуще прежнего, исправив царя Налея на Нелея.

…От мести великого героя не спасся и старший сын Нелея Периклимен, который был великим волшебником и мог превращаться по своему желанию в любое животное. Трижды обращался чародей то в змею, то в пчелу, то в орла, и все три раза убивал его могучий Геракл. Наконец превратился Периклимен в бабуина и, получив по голове от сына Зевса копьем, начисто забыл все свои заклинания. Видя такое дело, Геракл отпустил волшебника восвояси, обрекая того на весьма комфортную жизнь: сидение на дереве, поедание разнообразных плодов, философствование.

Хоть и мстителен был сын Зевса, но справедлив…

Прочтя последнюю строку, могучий герой не удержался и поцеловал хрониста прямо в блестящую мудрую плешь. Колесница в этот момент стала совершенно неуправляемой, вследствие чего с оглушительным грохотом врезалась в придорожное дерево.

— Что, коротышка, собрался в Тиринф? — спросил Эврисфей своего посланца, увидев его одетым в серый дорожный хитон. — Вижу, ты поправился.