— Да хоть самому Крону, — утробно захохотал могучий герой, давая Танату очередной титанический пинок под зад, после которого у несчастного бога самопроизвольно сработал портативный телепортатор и юноша вместе с частью засохшей клумбы переместился обратно в царство Аида.
— Вот так! — Геракл небрежно отряхнул свои доспехи и вернулся к Алкестиде, с трепетом ожидавшей конца схватки.
—
—
—
Увидев целого и совершенно невредимого сына Зевса, жена Адмета вся аж просияла.
— Ты победил?! — радостно прокричала она, бросаясь на шею несколько онемевшему от такой бурной реакции Гераклу.
— Если точнее, — смущенно пробурчал герой, — то я всего лишь набил Танату морду. Он рылом не вышел, чтобы сойтись со мною в равном поединке.
— О мой спаситель! — простонала Алкестида, прижимаясь к герою, затем разжала объятия и, слегка отстранившись, очень странно улыбнулась.
«Весьма странная улыбка!» — в замешательстве подумал Геракл.
Женщина же после этого стала вести себя еще более непонятно.
Внимательно оглядев основательно присыпанный опилками пол гробницы, она лукаво поманила героя и легким движением руки сняла с себя белоснежное, скрывавшее фигуру платье. Наверное, не стоит объяснять, что под платьем у нее ничегошеньки не было. Вернее, кое-что там, конечно, было, и Геракл, увидев это «кое-что», окончательно впал в героический ступор.
«Что всё это, в конце концов, означает?» — удивленно размышлял могучий герой.
Он решительно не знал, что делать в этой странной, необычной ситуации.
Но ведь хоть что-нибудь делать-то надо было?
— Э… — прохрипел сын Зевса, очумело таращась на обнаженную красавицу. — Тебе как… не холодно?
— Нет, — ответила Алкестида, схватив героя за кожаный пояс и игриво потянув Геракла на себя.
Затем девица взяла его руку и бережно положила ее на свою упругую грудь.
Сын Зевса судорожно сглотнул, в панике пытаясь сообразить, что же эта женщина от него хочет и почему она так странно повела себя именно после столь благополучного спасения от смерти.
— Ну иди же ко мне, мой бычок… — горячо прошептала Алкестида, и Геракл благоразумно отдал инициативу женщине, о чем в конечном счете не пожалел.
— Ё-моё! — завопил Эрот, нервно крутя ручки настроек телескописа. — Вы только посмотрите, что они там вытворяют!
— Где, кто? — встрепенулся задремавший было на троне Зевс. — А ну, дай поглядеть…
Тучегонитель грубо оттолкнул хохочущего Эрота.
— Что ты там такого увидел… Е… подожди-подожди… это что, мой сынуля?
— Он самый! — радостно подтвердил бог плотской любви.
— Эй, а что это они там с этой девкой делают?
— Эфиопской лечебной гимнастикой занимаются! — давясь смехом, пояснил Эрот. — Йога называется!
— А ну-ка, ну-ка… — оживился Гермес, — я тоже хочу посмотреть…
Красный как рак Зевс нервно дернулся и, развернув телескопис на девяносто градусов, гневно бросил:
— Всё, до утра техника не фурычит!
— Вот же, блин! — искренне расстроился Гермес, и они с Эротом принялись играть на шелобаны в греческие города.
А наутро повел Геракл Алкестиду во дворец царя Адмета.
И невооруженным глазом было видно, что во дворце вчера вечером происходил грандиозный пир.
Часть мозаичных окон была разбита — это гости выбрасывали в окна пустые кувшины из-под вина. Правда, кроме пустых черепков кто-то из особо разошедшихся пирующих выкинул в окно и того самого виночерпия, который поведал сыну Зевса о беде жены коварного Адмета.
Виночерпий лежал на спине в позе окоченевшего покойника, да и цвет лица у него был соответствующий — синий.
Могучему герою стало жаль парня, и он наклонился, чтобы накрыть тело, но в этот самый момент покойник зашевелился, засучил ногами и хрипло произнес:
— Не надо больше жареной форели, я пас… — Улыбнувшись, Геракл накрыл спящего его же плащом.
По всей видимости, счастливчика выкинули с первого этажа.
В самом же дворце не было ни одного бодрствующего человека. Гости лежали покатом вперемешку со слугами, а среди гор бесчувственных тел бродил, с восковой дощечкой в дрожащих руках, всклокоченный, помятый Софоклюс.
— А, это ты, горилла, — вяло приветствовал он Геракла, как видно, не совсем еще протрезвев.
— Конечно, я, каракатица ты этакая, — совсем не обидевшись, добродушно ответил могучий герой. — Ступай во двор и отыщи наших ишаков. Сейчас я провожу царицу, и мы немедленно выезжаем…
— Отыщи ишаков, отыщи ишаков, — жалобно захныкал Софоклюс. — Какие еще ишаки в пятом часу утра? Тут бы опохмелиться, а не ишаков каких-то непонятных искать…
И, бормоча себе под нос, историк вышел из дворца.
— Как, вы уже уезжаете? — несколько разочарованно спросила Алкестида.
