Волею судьбы он попал в тело юноши, в 70-е годы прошлого века. Теперь есть шанс переписать судьбу и заняться любимым делом. Все, что надо это невероятное упорство и целеустремленность, остальное приложится. Теперь самое главное - это стать чемпионом по самбо.
При переломе черепа шансы погибнуть равны примерно семидесяти шести процентам у мужчин старше сорока лет. Не очень утешительная для меня статистика.
Хотя, в последнее время я и сам частенько подумывал о том, как скоротечна жизнь. И о том, как же так получилось, что она так незаметно проскользнула сквозь пальцы. Как песок.
Казалось бы, с двенадцати лет мне пророчили блестящее спортивное будущее. Как только пошел в секцию самбо у нас рядом со школой. Уже в шестнадцать стал бронзовым призером розыгрыша кубка страны среди юниоров, потом серебряным, в двадцать лет стал чемпионом.
А потом фатальный перелом бедренной кости, после которого я уже не мог ходить прямо и без хромоты. Вердикт врачей однозначный. Никакого профессионального спорта дальше, иначе можно вообще остаться безногим овощем на всю жизнь.
Профессиональный спорт это состязание калек. Людей, пытающихся соревноваться, несмотря на многочисленные заболевания. Первую травму я заработал уже в первый же месяц тренировок. Трещина в ребрах. Потом получил столько всего, что и не вспомнишь.
Самые распространенные увечья у борцов — это повреждения коленных суставов. Также страдают мениски и связки, постоянно случаются вывихи и переломы. Многие болезни переходят в хронические. Уже после тридцати меня мучал поясничный остеохондроз, а пальцы опутал артрит.
Как-то незаметно все прошло. После неудавшейся спортивной карьеры я послушал родителей и поступил учиться на финансиста, хотя никогда не любил копаться в цифрах.
Потом работа аналитиком в банке. Женитьба, дети, развод. Двухкомнатная квартира в ипотеку, корейский кроссовер в кредит, посиделки с коллегами по вечерам выходных, легкие необременительные встречи с женщинами.
Про спорт забыл, прибавил тридцать кило лишнего веса, плюс одышка и мигрень к хромоте, полный набор. Пытался заняться здоровьем и спортом, ходил в спортзал после нового года, но как-то не срослось.
После сокращения ушел из банка, работал в разных компаниях, долго нигде не держался. Сейчас, после сорока, работал приходящим помощником бухгалтера у знакомых, жил на даче, передвигался пешком, потому что квартиру и машину пришлось продать, чтобы оплатить задолженность по алиментам.
Иногда думал, могло ли все сложиться по-другому? Может быть, надо было рискнуть и продолжить лечение, а потом снова выйти на ковер?
С другими спортсменами и бывшими соратниками почти не общался, сознательно оборвал все связи. Каждый раз, когда смотрел на соревнования по телевизору или на планшете, черной тоской накатывала зависть и грусть. Эх, если бы только можно было повернуть все иначе.
Но сегодня я все-таки получил еще один шанс. Правда, сначала я даже не понял, что это новая возможность. Слишком уж непривычно это все выглядело.
С утра я ездил по делам на строительном рынке «Покровск» в Москве. Сейчас как раз сезон, на носу майские праздники, мне надо купить материалы для ремонта баньки и саженцы для яблоньки сорта «Черный бриллиант» и малины «Золотая королева».
Дача у меня на Симферопольском шоссе, в тридцати километрах от столицы, в садовом товариществе «Заря». Теплый деревянный дом из бруса, площадью восемьдесят квадратных метров.
Четыре комнаты, все чистое и уютное, есть все для комфортного проживания. Телевизор, холодильник и газовая плита. Душ с горячей водой и санузел в доме. Водопровод летний с чистейшей артезианской водой.
Грядки для души, на них растут яблони, сливы и вишня, еще кустарники смородина, крыжовник и малина.
Вышел из дома поздно, долго хромал на рынке, вернулся уже под вечер. Когда проходил мост через речку Хрустальная, услышал крики. Как раз за спуском с моста, где остался строительный мусор от прошлогоднего ремонта и валялись остатки кирпичей, цемента, бытового стекла, труб и доски.
Там как раз два заброшенных участка. Дома пришли в негодность, уже разваливаются, там иногда тусовались бомжи, которых выгоняли полицейские или наш сторож, дядя Матвей. Но сейчас вперемешку с мужскими раздавались и женские крики.
Не очень-то и хотелось лезть туда, в обиталище маргиналов и отбросов, но пройти мимо тоже нельзя. Я положил возле покосившегося забора из профнастила саженцы и сумку с липовыми досками, метровым плинтусом и наличниками для бани, надеясь, что им не приделают ноги. Заковылял на шум.
Заглянул за раскрытые ворота. Дело интересное. Я так понял, что трое местных подвыпивших хулиганов пристали к проходившим мимо парню с девушкой и хотели получить от них компенсацию за испорченное настроение. А может, кое-что еще.
— Вы долбаные мрази, конченые дебилы! — девушка обладала богатым словарным запасом. — Чтобы вы все сдохли, сучьи закладчики. Ненавижу вас, ублюдки кастрированные. Из-за таких, как вы, погибла моя сестренка!
Так, это уже другая история. История приключилась на заброшенном дачном участке, втором от моста. За этими участками перестали ухаживать после затопления, случившегося пару лет назад.
