Гитлер, пытавшийся, как Наполеон, покончить с Россией в одной битве, получил уже три битвы. Под Москвой потерял полмиллиона солдат. Под Сталинградом только в плен сдалось 330 тысяч, общие потери составили 1,5 миллиона человек.
Третьей битве, под окруженным немцами Ленинградом, конца не предвиделось.
И вот теперь, весной 43-го года, Гитлер уповал на «Цитадель». Один чудовищной силы удар – и Россия будет повержена.
После Сталинградской битвы под Курском образовался выступ, клин. Это было похоже на любимую немецкими полководцами «свинью», которая таранит мордой силы противника, разрывая надвое.
Гитлер и его фельдмаршалы решили отыграться за котел под Сталинградом.
Окружить и уничтожить армии русских, победившие на Волге.
Уже в марте к выступу под Курском подтягивались тайно войска фельдмаршала Клюге, командующего группой армий «Центр», фельдмаршала Манштейна, командующего группой армий «Юг». Всего было стянуто 50 дивизий, и 20 дивизий обеспечивали фланги. Для решающей, столь желанной битвы Гитлер собрал на Курской дуге 900 тысяч солдат. Миллиона, как под Москвой, под Сталинградом, не было. Но было 2700 танков, среди них – сверхсекретные «тигры» с непробиваемой лобовой броней, «пантеры», «фердинанды», новейшие истребители «Фокке-Вульф-190А», штурмовики «Хеншель-129». Всего – более двух тысяч самолетов, 10 тысяч орудий.
Гитлер не торопился начинать сражение. Он его лелеял.
В ответ уже 12 апреля Ставка Сталина приняла решение о переходе на Курском направлении к преднамеренной обороне. А ведь Центральный и Воронежский фронты насчитывали 1 300 000 солдат и офицеров, танков и самоходных орудий у нас было 3600. У немцев – почти на тысячу меньше. Самолетов – 2800. Больше, чем у немцев, на восемь сотен. Орудий и минометов – 20 тысяч.
Глубоко эшелонированная оборона – восемь рубежей – имела целью обескровить живую силу врага, уничтожить его самолеты, танки, орудия.
Перед партизанами была поставлена боевая задача: создать диверсионные группы и направить их на уничтожение немецких эшелонов. Людиновцы принялись за дело.
Группа подрывников Георгия Старикова взорвала Красный мост, взорвала эшелоны в районе станции Судимир.
Группа Стефашина, опять же под Судимиром, обнаружив ржавчину на рельсах – значит, движение было прекращено на какое-то время, – уничтожила 200 метров железнодорожного полотна.
Группа Ивана Копылова пустила под откос эшелон в районе Зикеева.
Группа Ивана Белова уничтожила состав с боеприпасами на железной дороге Брянск – Рославль.
Командир диверсионной группы Королев, посланный на дорогу Людиново – Киров, установил: военные грузы немцы везут в Манино по шоссе. Дорогу заминировали во многих местах. Армейские грузы полетели в небо.
Дороги, особенно железные, были жизненно важны для успеха «Цитадели».
На людиновских партизан немецкое командование бросило две дивизии. В трех партизанских бригадах весной 43-го года были две тысячи бойцов, но вокруг баз возникали селения из землянок и шалашей. Немецкие карательные батальоны, батальоны власовцев и полицаев, лишая партизан продовольствия, жгли деревни. Люди уходили под защиту своих.
Стало известно: операцию по уничтожению лесного воинства немецкое командование назначило на 20 мая.
Вот уже третий день кружит «рама» – самолет-разведчик. Летает не где попадя, а как раз над партизанскими базами.
По возможности скрытно жители деревень, помогая партизанам, роют окопы, ведут траншеи в чащобу, чтоб можно было уйти из-под огня незамеченными.
Начальник штаба Людиновского отряда лейтенант Владимир Зибров минировал подступы к землянкам.
Герасим Семенович Зайцев спросил Зиброва:
– Где Золотухин? Я из разведки возвращаюсь.
Золотухин был у себя. Паковал какие-то бумаги.
– Хочу закопать документы. Груз тяжелый. Лучше взять хлеба да гранат, да лишний рожок для автомата.
– Разумно, – согласился разведчик.
– Что, Герасим Семенович, приготовили немцы на наши головы?
– Насчитал десять танков. Самоходок не меньше двадцати. Несколько бронемашин. Всерьез за нас берутся. Главная беда – лес окольцован. Кольцо пока что просторное, но сил у них много, будут теснить, сгонять в одно место.
– Слабые звенья в цепи не углядел?
– Дивизии сняты с фронта. Нежданным ударом фронтовиков мы не напугаем.
– А власовцы?
– Думаю, тоже не дрогнут. Взяли одного «языка», молодой парень, русский. Ни единого слова не добились.
– Ну, хорошо. А полицаи?
Герасим Семенович невесело усмехнулся:
– Полицейских батальонов – то ли два, то ли три.
Золотухин поглядел на Зайцева не по-командирски:
– Думаешь, всем нам – хана?! Десять дней бы выдюжить. 30 мая обе дивизии уйдут – на отдых.
– С нами лес и Бог. А у меня, Василий Иванович, дочка по чужим людям скитается. Надо выживать.
– Надо, Герасим Семенович! – согласился Золотухин, веселея. – Ты пойди поешь хорошенько. Пока не началось.
– Немцы – люди точные. У них по плану начало – завтра.
И вдруг земля вздрогнула. Поднялась, опала.
– Зибров! – в один голос сказали Василий Иванович и Герасим Семенович.
Выбежали: точно, Зибров. На своей же ловушке поймался.
