Кивнув им, Амрит плотно закрыл за собой дверь, и дети набросились на еду. Сейчас им не хотелось ничего обсуждать, все было таким новым и непонятным. Что ждет их впереди? Какие силы откроет этот настой? На эти вопросы они ответят позже.
Амрит, не торопясь, шел по коридору, ему хотелось хотя бы немного отдохнуть, он не спал больше суток, но старейшина сама попросила его помочь в посвящении, и он счел своим долгом оказать любую посильную поддержку, и, естественно, не собирался жаловаться. Юноша слышал голоса вдалеке: гости и члены семьи не собирались расходиться, и общий завтрак наверняка плавно перетечет в обед. Они собирались все вместе довольно редко, и в такие моменты действительно походили на семью. Но Амрит не обманывался и понимал, что настоящей семьей этот клан никогда не был.
— Амрит!
Молодой человек резко обернулся, но поначалу никого не увидел, у него даже промелькнула мысль о галлюцинациях, что было бы совсем не удивительно.
— Я здесь! Ты ведь Амрит, правильно?
Юноша опустил глаза. За узорчатой колонной стояла, наполовину спрятавшись, маленькая девочка.
— Ты угадала, Айа, я Амрит. Чего ты хочешь?
Девочка покраснела, но собравшись с мыслями, произнесла:
— Мы… я очень волнуюсь за Эрру и Энки. Я их так давно не видела! Где они? Мы не можем их найти!
Последние слова девочка почти прокричала, и ее тоненький голосок отдавался эхом в длинном полупустом коридоре.
— Не волнуйся, Айа, и передай своей сестре, чтобы не волновалась тоже.
— Почему нам нельзя их видеть? Они чем-то провинились перед госпожой?
Амрит улыбнулся и подошел к малютке. Было видно, что она боялась, но тоже вышла из-за прятавшей ее колонны и приблизилась к Амриту. Он положил руку ей на голову и слегка взъерошил ее светлые волнистые волосы. Девочка смотрела на него снизу вверх, и у нее на глазах наворачивались слезы. Юноше ничего не оставалось, как стать рядом с ней на колени и осторожно обнять, слегка касаясь ребенка. Она показалась ему очень хрупкой. В этом мире, в этой семье все люди очень сильны и морально, и физически. Да и сам Амрит привык видеть именно таких людей рядом с собой. Только здесь у Аггуль он узнал, как раним человек, как он бывает слаб…
— Не плачь, с ними, правда, все хорошо. Вчера была особая церемония, твоих брата и сестру посвящали в семью. Теперь они носят имена ко Арджит.
— А почему нам нельзя было посмотреть?
Амрит не хотел говорить ей всю правду, а дело было в том, что старейшина так и не рассказала своим родственникам, что взяла 4 детей. Об этом знали лишь немногие.
— Вы еще очень маленькие для такой ответственной церемонии, — только и произнес Амрит.
— Но мы бы не подвели старейшину, правда-правда!
Амрит не мог не улыбнуться.
— Я тебе верю, но, чтобы госпожа Аггуль не рассердилась, тебе сейчас нужно вернуться к своей сестре. Ты ведь не сказала служанке, что уходишь? Это неправильно.
Малышка залилась ярким румянцем.
— Я подождала, пока она уснет и…
— Убежала, — закончил за нее Амрит.
Девочка молча кивнула, а юноша, вздохнув, спокойно сказал:
— Пожалуй, я сам провожу тебя до комнаты. Ты позволишь?
Амрит поднялся и протянул руку девочке, та крепко ухватилась и пошла рядом с ним.
Голоса гостей вдали теперь казались чем-то неправильным и лишним в этом доме. Без них было спокойнее. Амрит ощущал полное доверие со стороны девочки, она уже думала о своих рисунках, ее маленькое сердечко больше не стучало от волнения за брата и сестру. С долей удивления Амрит увидел, как Айа мысленно рисует свою новую семью, и теперь рядом с Аггуль, Эррой, Энки и Хи, он отчетливо видел и себя. Он вновь почувствовал по-настоящему, что не одинок.
— Эй, Энки! Ты здорово прошел этот непонятный круг, причем самый первый из нас.
Джоти болтал без умолку, причем, он умудрялся и жевать, и говорить так, что его все понимали.
— Ничего особенного на самом деле, — тихо ответил Энки.
— Ничего особенного? Да ты что? Слушайте, а что вы чувствовали, когда шли по этим знакам? У меня в голове был настоящий бардак, все воспоминания крутились, крутились, я даже вспомнил себя в 3 года. Представляете?
— У меня было нечто похожее, — пробормотал Энки.
Эрра с беспокойством посмотрела на брата. Он снова стал самим собой, таким же невозмутимым, а те вспышки гнева при разговоре с Аггуль казались простой случайностью, недоразумением.
— А, ты, Эрра, что ты видела? Ты пошла сразу за Энки и еще так оттолкнула меня…
Энки резко обернулся к девушке.
— Ты пошла сразу за мной? Почему ты не сказала?
— Ну, а что в этом удивительного? Просто хотела убедиться, что ты еще живой.
Эрра хотела, чтобы ее голос звучал как можно более спокойно, но перед глазами вновь встала та картина: Энки, лежащий на полу, а она не может, не в силах, дотянуться до него…
Энки все также внимательно смотрел на девушку, от чего та слегка покраснела.
— Кстати, Эрра, там, на церемонии, ты назвала имя своей матери, если я не ошибаюсь. Вы, конечно, не обижайтесь, но я думал, что вы оба из отверженных, а тут…
В этот раз Эрра была рада вмешательству Джоти.
— Да, ты прав. Моя мать была верховной жрицей и служила императору.