Рим, период ранней Империи. Префект преторианской гвардии Катон и его друг центурион Макрон вернулись с победой из Британии. Но невесело у них на душе — родив сына, скончалась прекрасная супруга префекта, которая, как теперь выясняется, изменяла мужу при жизни и наделала неподъемных для солдата долгов. Однако на этот раз Рим не узнает, каков Катон в гневе: его, не успевшего даже чуть-чуть отдохнуть, посылают в Испанию, подавлять восстание рабов. Может, хоть это отвлечет префекта от ярости и мрачных мыслей… Не тут-то было: испанскую экспедицию возглавил жестокий интриган сенатор Вителлий, и он явно не просто так собирает «под орлов» вдали от Рима всех своих главных врагов…
Посвящается Луизе
Квинт Лициний Катон, префект
Луций Корнелий Макрон, центурион
Император Тиберий Клавдий Август Германик
Агриппина, четвертая жена Клавдия
Нерон, сын Агриппины и внучатый племянник Клавдия
Британик, сын Клавдия от третьей жены, Мессалины
Нарцисс, грек, императорский вольноотпущенник, сторонник Британика
Паллас, грек, императорский вольноотпущенник, любовник Агриппины и сторонник Нерона
Легат Авл Вителлий, сторонник Нерона
Луций Анней Сенека, сенатор и богатый землевладелец
Луций Скабар, хозяин таверны
Гай Ганник, гвардеец
Полидор, распорядитель Императорского Двора
Гай Непон, прокуратор, ответственный за поставку серебра в империю
Центурионы Плацин, Секунд, Порцин, Петиллий, Муса, Пульхр
Гай Гетелл Цимбер, магистрат города Ланция
Метелл, опцион в центурии Пульхра
Сентиак, опцион в центурии Петиллия
Пастерикс, опцион под началом Непона
Коллен, опцион четвертой когорты преторианской гвардии
Искербел, вождь бунтовщиков
Каратак, плененный британский вождь племени катувеллаунов
Юлия, покойная жена Катона
Луций, сын Катона и Юлии
Семпроний, сенатор, отец Юлии
Петронелла, кормилица Луция
Аматап, домоправитель дома Юлии
Тит Пелоний Авфидий, магистрат Астурии Августы
Каллек, бунтовщик
Публий Баллин, губернатор Тарраконской Испании
Кай Глеций, глава гильдии торговцев оливковым маслом
Мик Эсклей, работорговец
Гай Геттий Гордон, старший магистрат Анция Барки
Когда заключенного, моргающего от яркого солнечного света, заливавшего форум в центре Астурики Августы, выволокли наружу, раздались гневные крики. Его больше месяца держали в цепях, в одной из сырых и холодных камер под зданием сената, где он ожидал возвращения римского магистрата из его сельского имения, дабы тот произнес приговор. И теперь магистрат стоял на ступенях у здания сената, окруженный городской знатью в дорогих тогах и вышитых туниках, уже готовый вынести приговор. В толпе, как и у самого заключенного, не было особых сомнений насчет того, что они услышат.
Искербел ударил представителя власти, пришедшего в его поселение, чтобы потребовать рабов в уплату долга перед сказочно богатым римским сенатором. И представитель власти погиб на глазах сотен свидетелей и воинов-ауксилариев[1], сопровождавших злополучного вольноотпущенника, явившегося за долгом. Не имело значения, что представитель власти только что приказал схватить десятерых детей, как и то, что удар был нанесен в состоянии аффекта. Искербел был могучим мужчиной с глубоко посаженными черными глазами, сверкающими из-под массивных бровей. Он просто ударил вольноотпущенника кулаком в лицо, и тот упал навзничь. Ударился затылком о каменный желоб для воды, отчего его череп раскололся. Жестокая усмешка судьбы, ставшая еще более жестокой, когда командир ауксилариев приказал взять под стражу не только главу поселения, но и его детей. Дети тоже ожидали своей судьбы; их должны были продать в рабство, а Искербелу предстояло предстать перед судом и быть подвергнутым публичной казни.
Последний раз он видел свою жену, когда две его юные дочери уткнулись, плача, в складки ее туники. Она в отчаянии обнимала их. За дневной переход арестованных доставили в Астурику Августу, где Искербела заковали в цепи, а его детей приковали к колонне, где приговоренные ожидали отправки в столицу провинции, Тарракон, где их должны были продать на огромном невольничьем рынке. С тех пор он голодал, поскольку его едва кормили, а тяжелые железные кандалы натерли ему запястья и лодыжки до кровавых язв. Его волосы засалились, он был испачкан в собственных нечистотах настолько, что десятеро стражников избегали приближаться к нему, подталкивая его вперед кончиками копий. Искербел шел, спотыкаясь, к ступеням, на которых собралась городская знать.
Гневные крики горожан и пришедших в город селян стали стихать, когда они увидели, в каком жалком состоянии пребывает арестованный. К тому времени, когда его остановили у ступеней лестницы, на форуме воцарилось мрачное молчание. Даже те, кто стоял у торговых прилавков, на дальнем конце форума, прервали свои дела и поглядели в сторону здания сената, поддавшись общей атмосфере напряжения.
— Ну, ты, стой прямо! — прошипел один из стражников, ткнув пяткой копья в зад арестованному.
