Когда к М. А. Суслову вызвали реанимационную бригаду, то ее к нему не допустили. При повторном вызове реаниматоров направили в палату Д. Ф. Устинова. В результате к Суслову они прибыли с большим опозданием.
По непонятной причине 21 января при Суслове находился сотрудник Девятого управления КГБ СССР, который до этого в охране Михаила Андреевича не состоял.
Подозрения родных усилились, когда через некоторое время в салоне своей машины был обнаружен задохнувшийся от выхлопных газов врач М. А. Суслова сорокалетний Лев Кумачев, имевший офицерский чин по линии андроповского ведомства.
Полагаю в связи с этим, что было бы уместно привести мнение А. Н. Яковлева, опубликованное в газете Лос-Анджелеса «Курьер» (31 января — 6 февраля 2002 года): «Смерть Суслова была какой-то очень своевременной. Он очень мешал Андропову, который рвался к власти. Суслов не любил его и никогда бы не допустил избрания Андропова Генеральным секретарем. Так что исключать того, что ему помогли умереть, нельзя».
Яковлеву вторит историк Рой Медведев, отмечавший, что Андропов в своем явном стремлении к власти просто «не мог преодолеть барьер Суслова».
Михаил Андреевич Суслов — одна из ключевых фигур в советской истории. Но будет напрасной попытка найти что-либо из публикаций о нем мемуарного или биографического характера. Таких книг о Суслове не выходило.
В печать изредка проникали лишь отдельные отрывочные фрагменты из воспоминаний и отзывов людей, которым с ним довелось общаться. Практически всеми отмечается его удивительная личная скромность и бескорыстность, граничащие с аскетизмом. Даже явные противники Суслова, пытавшиеся так или иначе очернить или принизить его имя, не решались это подвергать сомнению или опровергать.
Он был всегда предельно корректен, вежлив, культурен в обращении с людьми, возможно, иногда слишком сдержан и суховат, исключительно аккуратен и пунктуален. А. И. Лукьянов, бывший сподвижник, а затем и оппонент Горбачева, в целом положительно отзываясь о Суслове, подчеркивает его «ортодоксальность и консервативность». Кстати, помимо всего прочего, Михаил Андреевич, в отличие от Горбачева, абсолютно не переносил нецензурных слов и выражений.
Любимым занятием Суслова было чтение художественной литературы. Помимо регулярного просмотра с цветным карандашом в руках публикаций в ведущих общественно-политических и художественных журналах, он часто обращался к русской и мировой классической литературе.
Родные припомнили, что за несколько месяцев до смерти он вдруг почему-то стал перечитывать имевшуюся в его библиотеке книгу «Трое в лодке, не считая собаки» и другие рассказы Джерома К. Джерома. Любопытная и интересная, конечно, по-своему книга, хотя, казалось бы, и далекая по своему содержанию от нынешних дней. И ведь чего-то он в ней искал и дело не в том, что она случайно попала ему на глаза. Почему— то запомнился небольшой эпизод с его отношением к рассказу «Волчик, волчинька», который он вырвал из какого-то толстого журнала, подчеркнул некоторые места своим синим карандашом и сохранил. Я тоже прочитал тогда эту удивительную трогательную историю про волчонка, которого оставили воспитывать в семье и который сохранил ей преданность, пока его не убили злые люди. Я сохранил этот рассказ и позже не раз его перечитывал.
Мало кому известно о том, что когда снимали со всех постов Хрущева, Суслов отказался от намерения занять его пост, предложив более молодого Л. И. Брежнева. Он председательствовал на заседании октябрьского (1964) Пленума ЦК КПСС, на котором выступил с сообщением «О ненормальном положении, сложившемся в Президиуме ЦК в связи с неправильными действиями Хрущева». При Брежневе был человеком № 2 в партии. Вел заседания Секретариата ЦК. Отвечал за вопросы идеологии и контролировал деятельность всех политических, научных и культурных учреждений в стране. Хорошо разбирался в теории марксизма-ленинизма. Его называли «серым кардиналом», считали догматиком. Кто-то скрытно не жаловал его, пытаясь принизить его заслуги перед партией и страной.
При прочтении книги А. М. Александрова-Агентова «От Коллонтай до Горбачева» (1994), который состоял помощником подряд у нескольких генсеков, нетрудно сделать вывод о том, что с Сусловым у него отношения не сложились. Несмотря на подчеркнутую почтительность Агентова, Суслов с удивительным чутьем на людей и близко его не подпускал. Помощник пытался представить дело так, что внешнюю политику вел сам Брежнев, в том числе через Громыко и уж, конечно, через самого Александрова-Агентова.
Думается, мало кто поверил честолюбивому мемуаристу. Широко известно, что все принципиальные вопросы, в том числе и внешнеполитические, после снятия Хрущева вел Суслов. Делал он это деликатно и ненавязчиво, старясь не показывать и уж тем более не выпячивать свою истинную роль.
