Первая центурия начала подниматься на холм, к воротам селения, и Макрон обернулся, глядя на пожар на месте лагеря. Гул огня стал тише, но в ночи звучали пронзительные крики раненых и попавших в огонь, холодя сердце. Пусть это и были по большей части крики врагов, Макрон ощутил жалость. Никто не заслуживает такой смерти.
А затем он поглядел на селение, раздумывая, что сталось с Катоном. Кони все так же стояли у ворот, их держали в поводу воины конного отряда, но ни префекта, ни основной части отряда, вошедшей в поселение, не было. Макрон почувствовал, как ему сдавило живот от тревоги. Что же еще уготовил рок для второй когорты преторианской гвардии?
Глава 17
– Где, во имя Гадеса, вся остальная когорта? – резко спросил Крист, обхватив руками колени и слегка раскачиваясь вперед-назад. – Сколько еще нам тут сидеть, прежде чем они разделаются с этими ублюдками на крышах?
Катон сидел у колеса телеги, поджав ноги. Одной рукой он держал лямку щита, лежащего на земле рядом. Другую он положил на рукоять меча, медленно крутя ею туда-сюда.
– Не стоит этого делать, командир, – сказал Метелл, кивая в сторону меча. – Острие тупится.
– Что? – спросил Катон, поднимая взгляд, и кивнул. – А, да.
Он стер грязь с кончика меча и убрал его в ножны. В центре селения ненадолго стало тихо. Римляне были в укрытии, и враги поняли, что нет смысла тратить силы и камни.
– Где же наши? – пробормотал Крист.
– У когорты свои дела есть, – тихо ответил Катон. – Уверен, центурион Макрон придет к нам сразу же, как выручит фуражиров. Это вопрос времени. А до того, трибун, был бы тебе благодарен, если бы ты держал свои сомнения при себе. Давая хороший пример рядовым.
Крист возмущенно поглядел на него.
– Я никогда не хотел быть воином.
– Тем не менее, ты носишь форму и получаешь жалованье от императора. Ты сам это выбрал. Как и все остальное в твоей жизни.
На лице трибуна мелькнуло беспокойство, и он сглотнул.
– Что ты хочешь сказать, командир?
Катон не ответил ничего. Ему очень хотелось воткнуть в этого человека меч и провернуть. Но сейчас неподходящее время и место для конфликта, не имеющего отношения к нынешней ситуации. Это можно сделать потом, когда – если – они выберутся из этой ловушки.
– Только то, что сказал. Мы все несем ответственность за выбор, который делаем, трибун. Ты выбрал быть воином. Выбрал принять звание трибуна. А теперь платишь должную цену за это. Понял?
Крист задумался, а затем кивнул.
– Хорошо. А теперь держи свои страхи при себе и сделай так, чтобы воины, которыми ты командуешь, имели такого командира, какого они заслуживают.
– Да, командир.
Катон оглядел остальных. Кроме него, Криста и Метелла, здесь был центурион Пульхр, который сидел, мрачно сложив руки на груди. Восемь человек из обоза и основная часть конного отряда. Всего двадцать восемь. Трое погонщиков ранены. Все они сгрудились между двумя телегами, закрывшись щитами с боков и сверху, чтобы защититься от камней и снарядов пращников. Темнело, площадь погружалась во мрак. Время от времени перекрикивались бунтовщики, но в воздухе повисло напряжение, выводя Катона из равновесия. Особенно из-за того, что он понятия не имел, как дела у Макрона и остальной когорты. Раненые мулы продолжали реветь, и это тоже действовало на нервы Катону.
– Видите, вон там? – сказал один из гвардейцев. – Дым.
Катон слегка приподнялся, глянув поверх щита в просвет между телегами. И увидел в небе, к западу, грязное пятно, расплывающееся над крышами.
– Это огонь, – сказал другой гвардеец.
Метелл фыркнул.
– Конечно, огонь, дятел тупой. Дыма без огня не бывает. Вопрос в том, почему? Бунтовщики все еще на крышах? Кто-нибудь видит?
Катон показал на шлем, снятый с одного из раненых.
– Дай-ка.
Гвардейцы передали шлем Катону, и тот вытащил меч. Надев его центром на острие, он затянул свободной рукой ремешки и сделал вдох.
– Вот так.
И, медленно поднимаясь, выставил шлем вверх, между двумя щитами, так, чтобы его было видно любому, кто стоит на крыше. Реакции не последовало. Катон немного подождал, а потом начал поворачивать шлем из стороны в сторону, будто это была голова человека, осматривающегося по сторонам. В следующее мгновение раздался громкий стук. Снаряд из пращи ударил в щит рядом со шлемом и отскочил от гребня шлема. Катон опустил руки и снова сел.
– Кто-то еще есть. Так что придется посидеть еще немного.
– Командир! – окликнул его гвардеец, сидящий по другую сторону их группы. – Я их вижу. Группа на краю площади.
– Что они делают?
Гвардеец пригляделся в просвет между щитами.
– Ничего… погоди, вот еще, с другой улицы выходят.
Метелл толкнул в бок Катона.
– Я думаю, они пойдут в атаку. Хотят воспользоваться шансом и уничтожить нас, пока центурион Макрон сюда не добрался.
– Логично. Если у них мало снарядов для пращей осталось, как я и говорил, им придется идти врукопашную.
Катон принялся думать.
