Опцион ненадолго умолк, а затем заговорил снова:
– Если честно, командир, Непон не бесстрашный воин. Но с рудником он управлялся неплохо, насколько я понимаю. В любом случае, на рассвете он сказал, что сдает рудник, если бунтовщики обеспечат безопасный проход до Тарракона тем, кто работал у него, и их семьям. Искербел дал слово. Но, как только мы сдали оружие, его люди набросились на нас. Отвели к яме и начали резать глотки и бросать тела вниз. Меня и двоих ребят пощадили лишь потому, что мы были телохранителями прокуратора, и Искербел сказал, что ему потребуются свежеотрубленные головы, когда он будет обсуждать выкуп за Непона.
– Спасибо, что мы пришли, а, мать нашу?! – сказал Макрон.
– Что случилось потом? – спросил Катон.
Пастерикс почесал подмышки.
– Мы не видели, командир, были в камере. Но бунтовщики, которые нас охраняли, сами рассказали. Похоже, Искербел освободил рабов и позволил им делать все, что им вздумается, с лагерем и поселением. Покончив с местными, рабы принялись за римлян и побросали их в яму.
Катон помолчал, мысленно поклявшись себе, что заставит вождя бунтовщиков и его приспешников дорого заплатить за их зверства. Если, конечно, у него будет шанс отомстить. В нынешних обстоятельствах на это надеяться не приходилось. Отбросив ненужные мысли, он переключился на более важные вопросы.
– Что случилось с запасом серебра, который был на руднике?
Опцион покачал головой.
– Не знаю, командир. Полагаю, бунтовщики с собой забрали. Когда они нас в камеру бросили, я ничего об этом не слышал.
– Ты уверен? Вообще ни словом не упомянули?
Пастерикс на мгновение задумался.
– Никак нет, командир. Уверен.
Странно, подумал Катон, если это действительно правда. О таком богатстве наверняка должны были хоть слово сказать. Может, просто заложники не слышали. Оставалось надеяться, что прокуратор, когда придет в себя, расскажет побольше. Теперь надо заняться обороной лагеря. Катон внимательно поглядел на опциона.
– Как себя чувствуешь, Пастерикс?
Тот потянулся и вздрогнул.
– Лучше, командир. Изрядно лучше.
– Мне нужно, чтобы ты показал мне и центуриону Макрону весь рудник. Сможешь?
– Да, командир.
– Молодец, тогда пошли, займемся этим.
Они прошли по коридору, через сад и вошли в дом. Сад был образцом утонченного вкуса, за ним хорошо ухаживали, а убранство дома было не менее роскошно. Изящная мебель, красивые картины сцен охоты и из мифов. Их шаги звучали как-то глухо, пока они шли через жилище прокуратора. Катон повернулся к опциону и показал на пол.
– Пол с подогревом?
– Да, командир.
Катон поджал губы и поглядел на Макрона.
– Похоже, Непон был очень неравнодушен к комфорту своего тела.
Макрон слегка улыбнулся.
– Никогда не слышал, чтобы имперским прокураторам так хорошо платили. Полагаю, что не все серебро из этого рудника попадало в Рим.
– Похоже на то.
Они вышли из дома, миновали передний двор и оказались на открытом месте, отделявшем дом прокуратора от остальных, тех, где жили работавшие на руднике. Вокруг сидели и стояли сотни гвардейцев. Те, что поближе, поспешно поднялись, отдавая честь Катону и двум его спутникам. Катон двинулся туда, где над шлемами воинов возвышались штандарты. Там был Крист вместе с центурионами и знаменосцами.
Они отдали друг другу честь, и Катон заговорил.
– Закончили, очистили все от бунтовщиков? – спросил он.
– Только что, командир. Последние из них прятались в бараках рабов. Может, пару-тройку упустили. Пленных нет, в любом случае.
– Ни одного?
– Они не сдавались, командир. Я им дал шанс, но они дрались до конца, как загнанные в угол звери.
Крист кивнул на кучу окровавленных тел у дороги, ведущей к руднику.
Катон оглядел трупы.
– Пусть их бросят в яму.
– Есть, командир.
– Внешнюю стену рудника должны охранять две центурии постоянно. Пусть обыщут поселение, найдут все припасы, что остались, а потом закроют ворота. Центурион Пульхр?
Коренастый командир вышел вперед.
– Да, командир?
– Возьмешь сорок человек. Обыщете лагерь. Все, что найдете, несите в дом прокуратора. Выполняй.
Пульхр отдал честь и побежал в сторону своей центурии. Катон повернулся к Пастериксу и Макрону.
– Хорошо, давайте осмотрим эту проклятую дыру. Начнем с дальнего конца лагеря. Веди.
Они миновали стену, отделяющую лагерь от бараков рабов, стоящих друг от друга на расстоянии вытянутых рук. Пахло нечистотами. В стенах виднелись небольшие сточные дыры, через равные промежутки от которых шли сточные канавы в сторону утеса и вниз, к раскопу. К счастью, с того момента, как Искербел освободил рабов, каналы пересохли. За зоной для рабов виднелись стена, ров и ворота, за которыми располагались приземистые каменные сооружения, окруженные камнями и насыпанной землей.
– А это еще что? – спросил Макрон.
– Хранилища для воды, командир, – ответил Пастерикс, показав на русло на крутом склоне позади сооружений. – Их наполняли, открывая затвор на акведуке, который питается от горных рек и идет к Астурике. Но до него можно добраться только с другой стороны хребта, очень уж склон крутой.
