Неподходящая женщина полностью

Внутри него была пустота. Он невольно протянул руку. Ему очень хотелось коснуться ее — не обнять, просто дотронуться до лба или волос... Но едва он сделал это движение, как Кэрри вздрогнула во сне и дернулась в сторону. Алексеус убрал руку.

Сейчас он испытывал не меньший шок, чем тогда, когда доктор сообщил ему о беременности Кэрри.

Безусловно, его жизнь изменилась, и заплатил за это его не рожденный ребенок.

Алексеуса мучило чувство вины.

Наверное, я мог сделать что-то еще, но не сделал, а теперь все кончено. Все.

Прошлое вернулось к нему. Будущее обратилось в прошлое. Но как же он теперь сожалел об этом!..

Кэрри проснулась в полном сознании. Доктор ввел ей препарат, давший ей возможность ненадолго уснуть, но, к сожалению, у него не нашлось бы лекарства, способного заставить ее забыть о происшедшем.

Алексеус был здесь. Она видела его силуэт на фоне окна. Он молчал, казался напряженным и далеким. Чужим. Каким всегда и был. Чужой, от которого она забеременела случайно, по недоразумению. Этой беременности больше нет.

Она видела, что он старался взять себя в руки, прежде чем проговорил:

— Кэрри, мне жаль, безумно жаль. — Его голос был тихим и хриплым.

Она слушала и не реагировала — слова Алексеуса повисали в воздухе. Ведь он лжет.

Наверное, благодарит Небеса и всех святых за счастливое избавление.

Эти мысли мучили ее, но она не облекла их в слова. Да и зачем? Зачем ей вообще говорить с Алексеусом?

Она снова повернулась к стене.

— Кэрри... — Мужчина взял ее за руку, но она в тот же момент отдернула ее. — Кэрри, я... Пожалуйста, посмотри на меня, поговори со мной...

Но если раньше ее сердце наполняла ненависть, то теперь там поселилось нечто, что значительно хуже ненависти.

Пустота.

Некоторое время Алексеус стоял рядом с ее постелью, глядя на ее лицо, которое она прятала от него. Он был в отчаянии. Ему так хотелось сделать что-нибудь для нее, хоть как-то помочь, но как? Она не отвечала, не разговаривала, не смотрела на него.

Я должен увезти ее отсюда. Подальше от воспоминаний.

Алексеус нахмурился. Кажется, она говорила, что хочет вернуться в Лондон. Он тогда сказал «да», просто чтобы не спорить.

Но Лондон?

Ей нужен отдых. Нужно выздороветь, набраться сил, окрепнуть. Физически и эмоционально.

Жизнь изменилась. И никогда уже не станет прежней. Два противоположных по последствиям события слишком быстро последовали друг за другом. Оба меняли жизнь полностью, хотя и в противоположных направлениях.

Алексеус стоял и смотрел на Кэрри, чувствуя себя опустошенным, растерянным, дезориентированным.

А каково ей? Да в миллион раз хуже! Она прошла через беременность, кровотечение, через эту страшную неизвестность, через эту пытку ожиданием, будет жить ребенок или умрет. И теперь он умер. Все кончено. Все.

Алексеус не просто сочувствовал Кэрри, он всей душой сопереживал ей, ощущал ее боль.

Воображение нарисовало картину: они вдвоем в роскошном отеле, куда он привезет ее, запах сосен, голубизна бассейна, тихая музыка, все прекрасно устроено, спокойно и сдержанно. Благословенное прибежище только для них двоих.

Она отдохнет там, выздоровеет.

Да, так он и сделает. Они поедут на Сардинию. Подальше от этого места. Подальше от боли, страха и печали.

Ему так хотелось сделать для нее что-нибудь. Но, видимо, пока это невозможно.

Кэрри нужно время.

Ему казалось, весь его привычный мир перевернулся. Переполнявшим его эмоциям Алексеус не мог ни дать оценки, ни найти названия.

Два дня Алексеус не подходил к Кэрри — давал ей время прийти в себя. Он поручил ее медсестре и доктору, которого попросил регулярно осматривать ее, хотя тот и объяснял, что в этом уже нет необходимости.

— Я не преуменьшаю последствий перенесенной травмы, но нельзя позволить ей погрузиться в депрессию. Я могу прописать лекарства, но лучше всего на Кэрри подействует перемена обстановки. Ей следует уехать куда-нибудь, где она полностью поправится. Неудивительно, если она откажется, ей сейчас хочется только одного — лежать в темной комнате и желать того, чего не может быть.

Алексеус кивнул — доктор подтвердил то, что думал он сам.

— А когда она сможет ехать?

— Она молодая и крепкая. Если путешествие не будет слишком трудным и напряженным, я бы сказал — в любое время.

— Спасибо, — именно это Алексеус и хотел услышать.

— Но пока хотя бы вытащите ее из этой комнаты. Ей нужен свет, свежий воздух. Не обращайте внимания на ее протесты. Это не она протестует, а ее депрессия.

Доктор ушел. Алексеус отдал необходимые распоряжения. Зная, что Кэрри уже устроили на террасе, он дал ей время освоиться, только потом собрался с духом и вышел.

Идя к ней, он ощутил, что его захватывает горестное ощущение дежа-вю. В последний раз, когда он видел ее сидящей в кресле на веранде, она еще носила его ребенка.

А сейчас...

А сейчас ему надо постараться помочь ей двинуться вперед, в будущее.