Воскресная вечерня завершилась, и прихожане, почтительно внимавшие ответствиям, псалмам и антифонам в исполнении одного из самых чудесных хоров в мире, разом повскакивали на ноги и с радостью присоединились к завершающему гимну. Корделия тоже встала и запела вместе со всеми. Она выбрала себе место с краю, рядом с богатым занавесом, откуда хорошо виден алтарь. Платья хористов переливались белым и алым; ряды свечей отбрасывали золотые отблески; по обеим сторонам мягко подсвеченного Рубенса, вознесенного над алтарем и казавшегося издали желто-голубым размытым пятном, тянулись ввысь две стройные свечи. После благословения и великолепного «аминь» хористы живописной цепочкой потянулись из алтаря. Через распахнутые южные врата в собор хлынул солнечный свет. Преподаватели колледжа, присутствовавшие на службе и облачившиеся по этому случаю в стихари поверх обычной одежды, в беспорядке устремились следом за ректором и членами университетского совета. Огромный орган тяжело вздохнул, как зверь, набирающий в легкие побольше воздуха, и подал свой великолепный голос, обещая порадовать ценителей фугой Баха. Корделия осталась спокойно сидеть, слушая грандиозную музыку и дожидаясь встречи. Теперь прихожане двигались по главному проходу – кучки людей в цветастой летней одежде, переговаривающихся вполголоса, серьезные молодые люди, облачившиеся по случаю воскресенья в черное, туристы, не выпускающие из рук путеводители и увешанные бесчисленными камерами, стайка монахинь со спокойными, просветленными лицами.
Мисс Лиминг появилась одной из последних – высокая фигура в сером платье, в белых перчатках, с непокрытой головой и в небрежно накинутом на плечи белом жакете, призванном уберечь ее от церковной прохлады. Она пришла одна, за ней никто не следил, и ее нарочитое изумление при виде Корделии казалось явно излишним. Корделия встала, и они вместе вышли из собора.
Перед воротами было полным-полно народу. Компания японцев, ощетинившихся камерами и всевозможными принадлежностями для съемки, обогащала воскресный гомон высокими нотами. Серебряная поверхность реки Кем оставалась вне поля зрения, но неподалеку мелькали торсы скользящих вдоль берега гребцов, напоминающих кукол; они высоко поднимали свои шесты и разом отталкивались, словно выполняя фигуры ритуального танца. Между рекой и собором простиралась обширная лужайка, залитая солнцем, – ослепительно-яркое зеленое пятно, наполняющее воздух головокружительным ароматом. Немолодой худощавый профессор в шапочке с плоским квадратным верхом трусил по траве; ветерок раздувал рукава его мантии, отчего он напоминал огромного ворона, пытающегося взмыть в воздух.
– Он – член университетского совета, – сказала мисс Лиминг, словно Корделия не могла обойтись без объяснений. – Поэтому он не может осквернить священный дерн.
Они молча прошли вдоль фасада универмага «Гиббз». Корделия ждала, пока заговорит мисс Лиминг. Однако, дождавшись, она поняла, что рассчитывала на иное начало.
– Вы думаете добиться успеха?
Заметив удивление Корделии, она нетерпеливо пояснила:
– В вашем детективном агентстве. Надеетесь справиться?
– Придется постараться. Это единственное, что я умею делать.
Она не собиралась исповедоваться мисс Лиминг в верности памяти Берни; она не смогла бы связно объяснить это даже самой себе.
– Слишком велики накладные расходы.
Заявление прозвучало как приговор, не подлежащий обжалованию.
– Вы имеете в виду контору и «остин-мини»?
– Да. Не знаю, как одному человеку может оказаться под силу зарабатывать достаточно, чтобы покрывать все расходы. Не можете же вы одновременно сидеть за машинкой, принимать заказы и раскрывать преступления. С другой стороны, нанять помощника вам тоже не по карману.
– Пока нет. Я собиралась обратиться на телефонную станцию. Это поможет решить проблему звонков, хотя, конечно, клиенты чаще предпочитают приходить и обсуждать дело лично. Если удастся сократить расходы, то мне хватит денег, поступающих, от клиентов.
– Если таковые будут.
Корделия не нашла что ответить. Они несколько секунд брели молча. Потом мисс Лиминг сказала:
– Вы все равно понесли расходы, занимаясь этим делом. Вам по крайней мере придется выплачивать штраф за нелегальное владение пистолетом. Я поручила разобраться с этим своим адвокатам. Вы скоро получите чек.
– Я не хочу брать деньги за это расследование.
– Что ж, понимаю. Это как раз случай «честной игры», о которой вы толковали Рональду. Собственно, вам никакой платы и не положено. Но будет выглядеть менее подозрительно, если вы все же получите хоть что-то для покрытия расходов. Тридцать фунтов вас устроит?
– Вполне, спасибо.
Дойдя до края лужайки, они свернули в сторону Королевского моста. Мисс Лиминг сказала:
– Придется испытывать к вам благодарность до конца жизни. Я не привыкла к таким унижениям и не хотела бы привыкать.
– Так не испытывайте! Я думала о Марке, а не о вас.
– А я полагала, что вы действуете во имя справедливости или чего-то еще столь же абстрактного.
– Никаких абстракций. Во имя конкретного человека.
