Начинаю представлять, как буду жить без него, переезжать отсюда, из своего любимого дома, где каждый уголочек мною любовно обставлен, или, может, уедет он? Или продадим эту квартиру и разделим деньги? Будут в ее стенах жить другие люди, другая женщина перекрасит стены, сварит суп на моей кухне…
Одергиваю себя: тебе ли не знать, как может быть в семье. Тебя всегда все предают, бросают, так, может дело в тебе? В тот момент, когда я практически довела себя до нервного срыва, Ваня окликает с порога:
- Юль, - я вздрагиваю от неожиданности. Сижу в спальне, делаю вид, что читаю книгу. Сердце сжимается от страха, когда смотрю на него, не зная, чего ожидать. Очень давно такого не было, честно говоря, я забыла, когда в последний раз сомневалась в его отношении ко мне.
- А?
- Ты будешь ужинать? На тебя разогревать?
- Да, если не сложно.
- Не перетружусь, - он отворачивается, но я не могу отпустить:
- Вань… давай поговорим, пожалуйста.
- Давай, - говорит, охотно подходит и садится на край кровати. Я не ожидала, думала, он дернется или съязвит. Но он напротив меня и тянется к моей руке, будто ждал приглашения. Произносит мягко: - Извини, если надавил на тебя сегодня. Мне не следовало этого делать. Не то чтобы я умирал от желания стать отцом. Сегодня весь день думал об этом. Наверное, я даже не хочу этого. Зачем нам очередные трудности, да? А ведь опять будет сложно. Там детские болезни, школа, переходный возраст… ну его нафиг. Нам и так хорошо, вдвоем. Вдвоем ведь?
- Почему ты уточняешь?
- На всякий случай. Ты ничего не надумала?
- В смысле?
- Эм, уходить от меня? Может, у тебя есть кто-то?
- Ваня, нет, конечно. Ты с ума сошел, - я реву от одной его догадки. Чтобы я да с кем-то кроме него… Дурно становится, стоит представить. - А ты?
- Угадай по этому разговору.
Он улыбается, а я не выдерживаю и кидаюсь ему на шею. В ответ Ваня крепко-крепко меня обнимает. Сегодня я слишком много плачу, как девочка. Сегодняшний день вернул меня в прошлое, в то время, когда мои глаза не просыхали от того, что закон отнимал его у меня, оставляя лишь скулить от беспомощности.
- Прости, что скрывала, что на таблетках. Прости меня, только не подумай ничего такого. И не уходи. Я боялась сегодня весь день, что уже поздно, и я потеряла тебя.
- И что ты сделала?
- Ничего. В смысле, как видишь. Просто ждала тебя. Больше я же ничего не умею, всю жизнь только и делаю, что или рядышком с тобой, или жду тебя.
Он смеется:
- Да уж, в этом деле ты большой специалист.
И я начинаю очень некрасиво шмыгать носом.
- Я очень боюсь тебя потерять, поэтому и принимаю таблетки. Я ведь знаю, что… Ваня, - я отрываюсь от его плеча и заглядываю в глаза, - я догадываюсь о том, что ты сделал.
- Ты о чем сейчас?
- Я боюсь, что ты начнешь мстить Василию. Теперь ты не отворачивайся. Ты начнешь мстить, и я снова останусь одна. Потому что один раз тебе повезло, второй раз — обязательно вляпаешься. Это только в кино можно отравить человека парафиновыми свечами, намешав в них мышьяка. Мы не криминальные авторитеты, у нас не получится сделать все аккуратно.
Он удивлен, сморит на меня внимательно, молчит.
- Клянусь тебе, дело только в этом. Я тебе доверяю, но ты можешь сорваться и… наделать глупостей.
- Только что сказала, что доверяешь. Но выходит, что нет?
- Я каждый день живу в страхе, что ты что-нибудь выкинешь. Да я забыла уже о прошлом. А ты нет! И это меня волнует.
- Дело действительно только в этом? - прищуривается. Не верит. Кажется, тоже навыдумывал себе чего-то, как и я, в пылу ссоры. Нужно всегда разговаривать. Даже когда это тяжело, даже когда до смерти боишься признаться — нельзя забывать, что ты ничего не знаешь о фантазии своего партнера. Она безумна и поистине не знает границ. Кажется, мы с Ваней придумали сегодня утром по своему собственному аду и добровольно в нем жаримся, тогда как на самом деле, происходящее - не более чем очередная ссора. Боже, он так меня обнимает, это точно проходная ссора. Спасибо тебе, Боже. Немного осмелев, я продолжаю:
- А этого мало? Ваня, месть — это неправильный путь. Пока ты идешь по нему, хоть и окольными путями, я буду рядом. Судьба у меня такая — быть рядом с тобой. Но детей рожать я тебе не стану. Я не хочу, чтобы они тоже оказались замешаны. Та женщина… мама Младшего, она дала мне денег погасить долги и умоляла прекратить кровную войну. Я ее понимаю. Мужчины сражаются, а мы, женщины, теряем и плачем. Я не хочу больше терять. Хочу закончить войну. А ты?
- Я не думал, что дела обстоят именно так.
- Ваня, у нас давно все хорошо. У нас своя семья, у нас все наладилось. Мы пережили страшное, преодолели, выпутались. Двое из трех мертвы, Младший больше ни в чем подобном замешан не был, ты за ним приглядываешь через какого-то парня из нашего города, я это знаю. Но я по-прежнему сижу на пороховой бочке. И это не дает мне расслабиться и довериться тебе.
- Юля, ты не права.
- Да? Ты уверен?
Он молчит.
- Вот и подумай, Ваня, что тебе важнее, и чего ты больше жаждешь. Меня или возмездия? Пожалуйста, подумай хорошенько и дай мне ответ.
