– Но вы еще и не миссис. А конкурс красоты вы уже, считай, выиграли. Это я говорю вам как председатель жюри. Так что вы, Нина, королева красоты!.. А ту девушка, которую признают победительницей, будет всего лишь вице-мисс…
Дима уже жалел, что позволил своей подруге выйти к ним. Нина, похоже, потрясла Шуринова не на шутку. Он же на нее как на какую-то богиню смотрит… Дать бы ему в рыло, чтобы зенки выкатились!
– Федор Васильевич, мне кажется, вы смутили Нину, – сказал он, пытаясь сдержать рвущиеся наружу эмоции.
– Да?
Шуринов посмотрел на него очень внимательно. И даже опомнился. Понял, что нельзя так смотреть на чужую женщину без риска схлопотать по морде. В карате он, конечно, большой мастер и сможет справиться с Димой, но дружба сойдет на нет. А он этого допустить не мог.
– Тогда давайте выпьем за встречу! – предложил он. – И я пойду.
Он выпил рюмку коньяку и действительно ушел. Чтобы не осложнять ситуацию. Но, пожимая на прощание руку, он посмотрел на Диму с плохо скрытой завистью. Похоже, очень жалел, что не встретил Нину до него.
Шурин ушел, а Дима вернулся на кухню. Нина сидела на стуле, о чем-то думая. Он налил коньяка себе и ей.
– Выпей.
– Я не хочу, – покачала она головой.
– Что, с Шурином выпила, а со мной не хочешь? – разозлился он.
– С Шурином?
Нина жила с законным вором, и криминальный мир для нее не чужой. Может, потому Дима и рассказал ей, что у него есть своя бригада и дело, которым он занимается, противозаконно. И о человеке, которому он подчиняется, тоже говорил. Но никогда не называл его по имени. Нина и с Рычагом не вникала в тонкости подлунного мира, и с ним ее вовсе не интересовала температура подводных течений: ведь купаться в них она не собиралась.
– А ты про него слышала?
– Да, Глеб говорил. Не со мной, нет. С каким-то человеком приходил, водку с ним пил. Я слышала, они про Шурина говорили.
– И что они про него говорили?
– Что Шурин им поперек горла стоит. Сказали, что убирать его нужно… Куда убрать, не сказали, но я все поняла…
– Это трудно не понять. Но только убрали самого Глеба…
– Да, я знаю, у тебя не было другого выхода.
– У меня?! – Дима удивленно посмотрел на Нину.
Рычага убили, и об этом она узнала от Димы, но ведь он не говорил ей, что приложил к этому руку. Хотя, конечно, она могла догадываться.
– Не надо ничего говорить, – покачала она головой.
– Ты и так все понимаешь, да?
– Давай не будем об этом.
– Ну, почему же не будем? Ты должна знать, кто я такой. Да, я такой же крутой, как Шурин. И у меня были свои счеты с твоим Рычагом. И не только личные счеты. Поэтому с ним и решили… А то вдруг ты думаешь к Шурину переметнуться! – Диму понесло. – Вдруг отблагодарить его захочешь… Ты же умеешь благодарить, да?
– Может, хватит? – с упреком посмотрела на него Нина.
– А тебе с мебельщиком хватило?.. Чего ты в халатике перед ним щеголяла? Сюда в джинсах пришла, а перед этим в халатике… Хорошо хоть трусы надеть успела, когда я пришел…
– Я сейчас встану и уйду! – пригрозила она. – И ты меня никогда не увидишь.
– Ну да! Шурин на тебя глаз положил! Можно теперь к нему идти! То с Рычагом, то со мной, то с Шурином… А мебельщик не в счет. Сколько у тебя таких мебельщиков было, а?
Нина не выдержала, психанула и отправилась собирать вещи. Дима не останавливал ее, пока она не открыла входную дверь. Только тогда он вернул ее обратно в спальню, швырнул на кровать и чуть ли не силой стащил с нее джинсы.
– Не надо!
Но Дима не внял этому беспомощному протесту и навалился на Нину. Сопротивлялась она только в начале, да и то лишь символически, а потом и вовсе стала подыгрывать. А когда все кончилось, она вдруг разрыдалась.
– Эй, ты чего? – забеспокоился он.
– Зачем ты так? – сквозь слезы спросила она.
– Милые бранятся – только тешатся…
– Мы не бранились. Ты меня унизил, – всхлипывала Нина.
– Извини.
– Ты изменился. Ты очень изменился. Злым стал, жестоким…
– Да нет, просто я тебя очень ревную. Этот мебельщик, потом Шурин… Он так на тебя смотрел, что у меня в голове сдвинулось… Ты должна меня простить.
– Хорошо, я тебя прощаю. Только ты все равно злой…
– Я больше не буду.
Не в лучшую сторону он изменился, это верно. Потому и Шурина понимал, что сам оказался в его шкуре. Может, он поменьше величина, чем Федор Васильевич, но у него та же власть над людьми, жестокий бизнес. И еще ему приходится убивать. Хоть и не своими руками он расправился с Тарасом, но вся подготовка к этому событию прошла через него. Он такой же убийца, как Петрик, который стрелял из автомата. Потому и происходят необратимые изменения в душе… Но с Ниной надо поласковей. Она не заслужила столь жесткого к себе отношения… Или заслужила?..
Сначала в ночной тишине треснул пистолетный выстрел, затем послышался громкий крик, похожий на предсмертный. И снова пистолет. Больше никто не кричал. Но Богдан уже бежит на шум, ныряет в темноту арочного прохода между домами.
