Полиции он мог сообщить только имя девушки, еe возраст и профессию, ну, еще дату их последней встречи. Паскаль понятия не имел, какая у Мазарин фамилия, где она живет, кто ее родные; ничего такого, что и вправду могло помочь следствию. Скажи он властям, что они с пропавшей помолвлены, его тут же подняли бы на смех — как можно не знать таких вещей о собственной невесте! — сочли сумасшедшим, а то и вовсе в чем-нибудь заподозрили бы.
А что, если молчание Мазарин означает очередной уход в себя и он только повредит ей непрошеным вторжением? Или с ней действительно приключилась беда? Окончательно растерявшийся Паскаль ругал себя последними словами. Как можно собираться жениться на девушке и не знать о ней ровным счетом ничего? Как он, разумный взрослый человек, привыкший решать чужие проблемы, мог совершить подобную глупость? Слишком боялся потерять любимую?
Выбора не было: приходилось сдаться на милость обстоятельств. И ждать... Просто ждать. Мазарин снова исчезла.
Мутноглазый сам едва не захлебнулся, когда с головой нырял в мутную воду за бездыханной Мазарин. Он должен был найти ее первым.
Подхватив безжизненное тело девушки, Джереми бесшумно поплыл вдоль берега. Он искал безопасную темную зону, недоступную огням прожекторов и любопытным взглядам с моста. Мутноглазому, привыкшему гордиться своей физической силой, не составляло большого труда двигаться вперед, держа на плечах драгоценную ношу. Наконец ему удалось отыскать на берегу укромное местечко. Выбравшись из воды, Джереми бережно опустил девушку на землю.
Распростертая на асфальте мокрая и бледная Мазарин была так прекрасна, что у Мутноглазого сжалось сердце. Опустившись на колени, он приник ухом к ее груди. Сердце девушки не билось, а ему во что бы то ни стало надо вернуть ее к жизни. Как это делают в кино?.. Зажав Мазарин нос, Джереми прижался губами к ее губам и принялся вдыхать в ее легкие воздух. Один раз, другой, третий... Девушка не дышала. Кожа Мазарин была ледяной, но она все равно казалась спящей. Мутноглазый снова впился в ее губы, стараясь наполнить сжавшиеся бронхи жизнью... Пока не рухнул от усталости.
Он не мог спасти Мазарин.
Вспомнив о ночи, когда он тайком пробрался в ее спальню, и о дивном тепле, исходившем от спящей, Мутноглазый разрыдался. Он плачет? Из его мертвых глаз и вправду льются слезы? Джереми послышался слабый стон.
Она была жива!
Подхватив девушку, Мутноглазый начал яростно растирать ей руки и ноги. Мазарин по-прежнему была без сознания, но дышала почти ровно. Джереми завернул се в свою мокрую рубашку и поднял с земли. Прижимая девушку к груди и тщетно стараясь избегать удивленных взглядов прохожих, он почти бегом миновал Севастопольский бульвар и свернул на узкую боковую улочку, на которой обнаружил открытый в такой час пакистанский магазинчик. Хозяин лавки, явно заподозривший, что жуткий тип с мутными глазами сотворил с бедной девочкой нечто ужасное, но не желавший иметь дел с полицией, поспешно продал Мутноглазому две индийские пижамы. Казалось, он был готов отдать их бесплатно, лишь бы странные посетители поскорее убрались восвояси.
Покружив по городу, Джереми наконец принес спасенную к себе домой.
Мазарин спала в постели Мутноглазого, под двумя теплыми одеялами, и ей снилась выставка на Триумфальной арке. Бешеные порывы ветра грозились разнести картины по всему городу. Она прижимала к груди портрет Святой, но нахлынувшая невесть откуда красная волна, пахнущая железом и смертью, сбила девушку с ног, кровавые брызги, попавшие в глаза, мешал смотреть. Тяжелая доска выскользнула у нее из рук. Святая сошла с картины и расхаживала по террасе в окружении ног, покинувших картины. Конечности, оторвавшиеся от тел, наводняли Париж, и люди с криками ужаса разбегались от них по окрестным улочкам. Мазарин кричала, но ее никто не слышал. У нее вдруг пропал голос. Она стояла посреди улицы нагая, и кровь, фонтаном бившая из раны у нее на груди, залива ноги. Кадис с хищной ухмылкой глядел на бывшую ученицу сквозь клубы дыма, демонстрируя страшные клыки. Это он нанес ей рану. Это он разорвал ее сердце зубами. Какая боль. Какая страшная боль.
Мутноглазый заметил слезу, сбегавшую по щеке его подопечной.
Мазарин оглядела себя. Чья-то заботливая рука зашила дыру у нее на груди и скрыла рубец под букетиком лаванды. Боль все не стихала.
Мутноглазый бережно вытер слезы девушки ладонью. Может, попробовать ее разбудить?
— Мазарин, — позвал он, слегка приподняв ее за плечи.
Кадис рисовал на ее теле, и она снова была счастлива. Они валялись в снегу, и Триумфальная арка принадлежала только им двоим. Мазарин не чувствовала холода. Она пылала от страсти.
Мутноглазый пятый день ухаживал за своей пациенткой.
Мазарин, не открывая глаз, выпивала микстуру и бульон из его заботливых рук. Он смазывал ее ступни миндальным маслом, охлаждал ей веки мокрыми ватными тампонами, протирал ароматной мыльной губкой, расчесывал волосы, кутал в мягкий хлопок и рассказывал сказки о принцессах и чудовищах.
