Вот и настал великий день. Она была в Венеции, на террасе отеля "Даниэли". На воде канала отрешенно покачивались лодки, крики чаек заглушали нестройное пение гондольеров.
Старинный город будто сошел с картины Беллини и был так прекрасен, что хотелось плакать от восторга. По берегам его каналов ходили Тициан, Джорджоне, Тинторетто, Веронезе, Каналетто, Тьеполо, Карпаччо, великий Микеланджело... Лучшие художники всех времен. Вокруг царила вечная красота... А она все равно была несчастна.
Мазарин прятала свою печаль под неизменным черным плащом. Они с Паскалем и Сарой прилетели в Венецию за пять дней до свадьбы, и Кадис, которого она не видела с возвращения из пустыни, рано или поздно должен был к ним присоединиться.
— Не волнуйся, милая, — ободряла ее Сара. — У нас будет кому отвести тебя к алтарю. Таков уж Кадис, ты знаешь. Мой муж привык все делать в самый последний момент, но он приедет, обязательно приедет. На самом деле он обожает быть в центре внимания. Любит главные роли...
— И успех, — добавил Паскаль, положив руку на плечо Мазарин.
Паскаль уговорил Кадиса быть на свадьбе посаженым отцом. Хотя Мазарин этому яростно противилась, они с Сарой объясняли ее сопротивление излишней застенчивостью и продолжали настаивать. При одной мысли о том, что ей придется снова увидеть учителя, у бедняжки невыносимо ныло сердце.
— Ты что-то притихла, котенок, — заметил жених.
— Это просто нервы, — отозвалась девушка. Не могла же она признаться, отчего в последнее время ходит сама не своя. С тех пор как Мазарин вернулась из Марокко, у нее уже второй месяц не было менструации. Правда, никаких иных симптомов до сих пор не было. Ни слабости, ни тошноты; она даже немного похудела.
Тест на беременность, купленный в аэропорту за полчаса до вылета, показал отрицательный результат... Или она что-то не так поняла? Красная полоска означала... Да или нет? Тест пришлось выбросить, потому что Сара уже стучала в дверь и спрашивала, все ли с ней в порядке. Теперь надо было сделать еще один. Но как?
— Ты какая-то... Право, не знаю... далекая, — продолжал Паскаль. — Волнуешься?
— Ну конечно, глупый. Брось переживать. Мне просто немножко грустно.
— Ты вспоминаешь родителей?
Мазарин кивнула. Если бы только Сиенна была с ней! Ей хотелось забраться в шкаф, свернуться клубочком и оставить весь мир снаружи. Почему у нее отобрали все, что она любила? Наверняка негодяй приложил к этому руку. Недаром ее тюремщик где-то пропадал в ночь перед побегом. Но как он узнал, где спрятано тело? Зачем оно ему понадобилось? Какую страшную тайну держала в руках Святая? Теперь от спящей красавицы остался только ключ, что когда-то был привязан к ее пальцу. Мазарин долго думала, куда его спрятать, и наконец решила поместить на один из своих коллажей, в складках цветной бумаги. Так было безопаснее всего. Девушка твердо решила сразу после возращения в Париж отправиться в зеленый дом и разыскать замок, который отпирается этим ключом.
— Ты мне когда-нибудь про них расскажешь? — Паскаль вновь нарушил ход ее размышлений.
— О родителях? — переспросила Мазарин и продолжала, не дождавшись ответа: — Со временем я расскажу тебе все. А сейчас мне нужно побыть одной. Жених не должен видеть невесту до свадебной церемонии.
— Глупая примета. — Паскаль обнял ее сзади за талию. — Мы ведь живем вместе. И наслаждаться местными красотами лучше вдвоем. — Он уткнулся в ее затылок.
Мазарин настаивала.
— Это не просто примета, эта традиция, практически закон.
— Котенок, законы пишут для того, чтобы их нарушать. А этот точно сочинили не подумав. Не видеть тебя целые сутки? От такого воздержания можно и до свадьбы не дожить. Сжалься над беднягой...
Мазарин улыбнулась. На мгновение она почувствовала себя обыкновенной, нормальной девушкой, у которой вот-вот исполнится мечта всей жизни. Ей показалось, что все будет хорошо. Что при виде Кадиса в ее душе не дрогнет ни одна струна. Что она любит Паскаля и будет с ним счастлива. Что все будут счастливы... Он, она, все... Даже ее ребенок. Если он и вправду должен родиться...
Венчание должно было состояться на закате в соборе Сан-Марко, а торжество, до мелочей продуманное Сарой и целой командой сценографов, в блистательном палаццо Пизани-Моретта.
Караван гондол доставит гостей в карнавальных костюмах и масках к палаццо, и новобрачные выйдут к ним в пышных старинных одеяниях.
Гладь канала постепенно покроется лепестками роз, на воде закачаются зажженные свечи, и молодые взойдут на борт богато украшенной гондолы. Лучшие сопрано Венеции станут петь Ave Maria Гуно и Шуберта, зазвучит музыка Нидермейера, Масканьи, Мендельсона, Россини и Франка.
Цвет богемы со всего мира слетелся в Венецию. Гостям не терпелось насладиться фантастическим действом, придуманным эксцентричной художницей. Празднества продлятся три дня. Сонный город ожидало небывалое зрелище.
