— Отойди. Не вмешивайся. Или ты не понимаешь, что я делаю? Здесь нужна ярость, кровь, агрессия. Надо скрестить твою нежность с моей силой.
А что, если Кадис прав? Или он мстит портрету, потому что не смеет поднять руку на нее саму? Мазарин не знала, что и думать.
— Но она утратила чистоту, Кадис. От нее больше не исходит сияние.
— Послушай, малышка. Пикассо говорил, что, если от картины исходит сияние, значит, ей чего-то не хватает. Ты должна гордиться, что я приложил руку к твоей работе. Так что смотри и молчи. Ты моя ученица, забыла?
— Ученица? А ты уверен, что не наоборот? Позволь заметить, Кадис, ты просто жалкий циник.
— Ах, моя маленькая бунтарка. В тебе, как я погляжу, проснулся мятежный дух... И отлично. У тебя глаза загорелись.
Кадис открыто издевался над ней. Мазарин не осталась в долгу.
— Мы решили пожениться как можно скорее, — радостно сообщила она.
Кадис не дрогнул.
— Если ты не возражаешь, давай вернемся к работе. Картины надо довести до совершенства... Мы почти закончили. Все кончится, — повторил художник, — очень скоро.
Сердце Мазарин сжалось от боли. Неужели это прощание? Он больше не будет давать ей уроков. А как же она? Как она будет жить без его страсти? Без того, кто стал ее любовью, ее смертью и возрождением? Кадис вдохнул жизнь в нее и в ее искусство. Разве она сможет жить дальше без него?
У девушки потемнело в глазах. По щекам полились слезы, и она яростно вытерла их ладонью. Мазарин не хотелось, чтобы Кадис видел, как она плачет, но он все равно заметил.
— Не грусти, малышка, — сказал живописец сурово. — Мы еще увидимся. Ты стала частью моей жизни... Так уж получилось. Наши чувства не подчиняются ни времени, ни здравому смыслу... Они приходят и уходят в свой срок. В этой пьесе я буду зрителем. Стану наблюдать за твоей жизнью из удобного кресла в партере.
— А как же то, что было вчера?
— Прости, малышка, но я ничего не помню. В моем возрасте такое случается. Разве вчера что-то было?
Мазарин, пылая от ярости, кинулась в ванную. Он забыл, как ласкал ее под столом? Забыл о том, что всю ночь не давало ей заснуть?
Кадис все прекрасно помнил, но ни за что в этом не признался бы. Игра только началась. У живописца были грандиозные планы. Он не собирался уступать свою малышку никому, тем более родному сыну.
58
Расследование продвигалось. Аркадиус проник в зловещий мир торговли "мясными товарами". Так участники преступного трафика цинично именовали мощи христианских святых.
Реликвии, призванные распространять благодать, будили низменные инстинкты, то и дело становясь причиной заговоров, убийств и даже войн.
Кощунственный обычай владеть чудотворными мощами порождал ненависть и зависть. Губительная страсть, ставшая одной из причин Крестовых походов и разграбления Святой земли, обуяла не только невежественных простолюдинов. Знатные феодалы готовы заплатить жизнью, только бы заполучить очередную реликвию. Каждый мечтал распоряжаться сверхъестественной силой мощей, каждый надеялся, что они очистят его от грехов и помогут спасти бессмертную душу. Страх смерти преследовал человечество во все времена.
Были мощи органические и неорганические, простые и чудотворные; существовала весьма запутанная система классификации реликвий, от которой зависели цена каждой из них. Кровь, пот, зубы, волосы, ногти, пальцы, кости, одежда, доски, камни, кожа; у торговцев имелся товар на любой вкус, способный удовлетворить самых взыскательных и фанатичных покупателей.
Вскоре внимание антиквара привлекла одна история. На подпольном интернет-аукционе продавалось тело девушки, внешне и по возрасту подпадавшей под описание Святой. В подобных торгах участвовали анонимные продавцы и покупатели, а некоторые лоты даже превышали по цене Туринскую плащаницу. Говорили, что мощи обнаружили в старинном поместье в окрестностях Барселоны.
Реликвия, сменившая бессчетное число владельцев, пребывала в отличном состоянии. Покупатель предпочел не называть своего имени, дабы не привлекать внимание грабителей. Согласно легенде, Ватикан пожаловал драгоценные мощи знатному феодалу, отличившемуся во время Третьего крестового похода. За свои беспримерные подвиги этот рыцарь удостоился не какого-нибудь пальца или ногтя, а тела целиком, нетронутого во всех смыслах: безымянная святая, побитая камнями, была невинной девой. К мощам прилагался латинский документ, заверявший их подлинность.
Хотя здоровье Аркадиуса в последнее время оставляло желать лучшего, он всерьез задумался о поездке в Барселону. Старого антиквара захватил удивительный мир религиозных фанатиков, необъяснимых чудес и злобных стервятников, рвущих на части тела несчастных, которым было суждено и после смерти скитаться по свету без права упокоиться под землей.
