Туристы превратились в настоящих кочевников. Вся семья вставала спозаранку и пускалась в путь, чтобы исследовать очередной кусок пустыни. Дни напролет они любовались дивными пейзажами, а по вечерам пробовали сладости и сушеные фрукты, грелись у костра и слушали музыку. К молчанию Мазарин все давно привыкли. И надеялись, что красота пустыни сумеет исцелить ее недуг.
Кадис устроил в одном из шатров импровизированную студию. Там он рисовал берберских красавиц, потягивал виски и обдумывал одну безумную идею, которая начала зарождаться у него в голове.
Паскаль присматривал за Мазарин, терпеливо дожидаясь, когда к ней вернется дар речи, а Сара носилась по пустыне с фотоаппаратом и старалась запечатлеть все, что попадалось у нее на пути.
За путешественниками повсюду следовала свита верных арабов, державшаяся на почтительном расстоянии и зорко следившая за тем, чтобы гости ни в чем не нуждались.
В одно прекрасное утро охваченная творческим пылом Сара решила забраться в глубь пустыни, чтобы сфотографировать синих людей. Она видела одного из них в лагере и пленилась его красотой. Синих людей называли племенем изгнанников, потому что много веков назад их вытеснили из Египта, и они против воли стали властелинами бесплодных земель, когда-то бывших зелеными и цветущими. Сара загорелась идеей сделать репортаж о тайной жизни пустыни, скрытой от непосвященных. Голубоватая кожа изгнанников казалась особенно яркой на фоне бесконечного рыжего песка. Художнице не терпелось узнать, как им удается выживать посреди раскаленных барханов.
Сара собиралась вместе с двумя проводниками добраться до стойбища кочевников, чтобы изучить их обычаи, подружиться с ними и уговорить позировать ей.
Поездка должна была занять несколько дней, так что отправляться в путь нужно было как можно скорее.
Ночью, глядя на языки пламени, Кадис вдруг почувствовал пристальный взгляд Мазарин. Она смотрела на него из-за плеча Паскаля, жадно, как в первые дни их знакомства. Ее глаза обжигали.
Неужели малышка вернулась? Он должен был в этом убедиться.
76
Путешественники прибыли в оазис, где их ожидала затерянная в пальмовой роще касба, настоящий храм телесных наслаждений. Бесконечная череда залов, бассейны, усыпанные лепестками цветов, колонны, украшенные мозаикой и расписной плиткой: отличное место для отдыха усталых кочевников. Рай для любителей массажа, благовоний, ванн, обертываний и масел.
Кадис приказал разбить лагерь поодаль, чтобы не разрушать сопровождавшую экспедицию атмосферу большого приключения.
Мазарин весь вечер просидела под пальмой, рисуя воображаемые пейзажи, Паскаль углубился в изучение интересного случая из психиатрической практики, а Кадис тайком наблюдал за девушкой. Время от времени она поворачивалась к палаткам, словно надеясь поймать взгляд художника, и тут же вновь погружалась в себя.
В ту ночь Кадис не выдержал.
В том, что Мазарин затеяла игру с ними обоими, не было никаких сомнений. А что еще могли означать ее взгляды? За ужином девушка кокетливо пересыпала голой ногой песок, многозначительно посматривая на художника. Она его провоцировала.
Кадис должен был к ней прикоснуться, вновь ощутить ее трепет в своих руках. Писать ее, рисовать, водить кончиком пальца по изгибам ее тела. Услышать хоть одно слово, хотя бы вздох. Поговорить с ней.
Собравшись с мыслями и глотнув виски со льдом, художник на несколько часов покинул лагерь.
Он вернулся за полночь и обнаружил Мазарин лежащей на песке, раскинув руки и обратив взор к звездному небу.
— Привет, малышка? Великолепный холст, не правда ли? — проговорил он, запрокидывая голову.
Мазарин не шелохнулась.
— Их уже нет. Большинство звезд, которые ты сейчас видишь, умерло много тысяч лет назад. Умирая, они оставили нам свой свет. Какая великая жертва во имя любви и красоты!
Девушка будто не слышала.
— Где Паскаль?
Мазарин по-прежнему не глядела на него.
— А что, если мы напишем на этом холсте нашу собственную картину? — предложил Кадис, указав на небо.
Девушка молчала, но художник и не думал сдаваться. Он не сомневался, что Мазарин прекрасно его слышит.
— Подожди, малышка. Я сейчас.
Кадис заглянул в палатку к сыну и обнаружил его мирно спящим с психиатрическим справочником на груди. В жаровне тлели угольки. Кадис тихонько приблизился и накрыл ее крышкой.
Вернувшись, он обнаружил, что Мазарин исчезла. В отчаянии художник бросился в дюны, но вокруг царили тишина и безлюдье. Вдалеке виднелись контуры древних развалин. Вдруг Кадису показалось, что он видит девушку. Нагая, она легко бежала в сторону оазиса. Или это был мираж, ночной призрак?
Кадис бросился вдогонку, сам не свой от волнения, и вскоре настиг беглянку.
— Чего ты хочешь от меня? — Он схватил ее за руки.
Мазарин высвободилась и, даже не взглянув на художника, двинулась в сторону касбы. Кадис снова взял ее за руку, на этот раз очень мягко, и вместе с ней подошел к распахнутым дверям дворца.
Они вошли.
В сенях было пусто и сумрачно, эхо шагов разбивалось о стены, пахло мятным отваром и дикими травами.
— Сюда...
