— Только вот не надо сейчас сопли тут размазывать! — прорычал Лореотис и вытащил из ножен меч. — Дело нужно сделать. Либо сам. Либо я. Либо она. Девчонка отработает лучше.
Талли с визгом шарахнулась к противоположной стене. Теперь и до неё дошло, о чём идет речь. Я выхватил меч из-под плаща и развернулся к Лореотису. Натсэ со своим оружием молча встала рядом.
— Успел три раза подумать? — спросил Лореотис. — Не заставляй меня показывать, чем рыцарь отличается от убийцы.
— Натсэ, ты сможешь его одолеть? — спросил я.
— Не уверена, — сказала она.
— Постарайся не подпускать его к Талли, пока я не вернусь.
— Куда ты опять? — стрельнула она в меня взглядом.
— Просто постарайся, — повторил я и, спрятав меч, пошёл к выходу.
— Мортегар! — крикнул мне вслед Лореотис. — Ты лишишься обеих. Подумай.
Я обернулся.
— Ты сказал мне, что суд будет утром. Подожди до рассвета, если ты действительно мне брат. Дай мне время!
Помолчав, он нехотя сказал:
— У тебя час. В это время года светает рано.
Я кивнул и пошёл дальше.
— Удачи, брат Мортегар, — прилетело мне в спину.
Я только стиснул зубы. Удачи… Да уж. У меня была только одна сомнительная карта в рукаве, и теперь придётся её разыграть.
У дверей кабинета ректора я остановился, переводя дыхание. А что если там никого нет? Да там скорее всего никого нет! Ночь всё же, должен он когда-нибудь спать. Что тогда? Разыскивать его апартаменты? Ломиться туда? Дело закончится тем, что меня швырнут в тот же каземат, и я услышу последний вскрик своей сестрёнки.
Проклятье! Да что ж за судьба у неё такая? Не успели вытащить с того света — и вот опять.
Я положил руку на стену, вызвал печать. Секунды шли, ничего не происходило. Когда я уже совсем было отчаялся, на камне проступила черная руна, и стена беззвучно расступилась. Я ворвался внутрь, но тут же замер.
Дамонт был не один.
Огромный кабинет едва освещали три свечи, горевшие на столе. Сам ректор замер у окна, заложив руки за спину, а рядом с ним кто-то стоял на коленях.
— Она была совсем ребенком, — услышал я дрожащий голос Мелаирима. — Как бы вы поступили на моём месте?! Мы не убийцы. Я не мог позволить просто зарезать маленькую девочку, которая даже ходить еще не умела!
— Твои мотивы мне понятны, почтенный Мелаирим, — спокойно говорил ректор. Говорил так, будто не знал о моём присутствии, хотя не мог не знать. Ведь именно он отворил мне дверь.
— У неё нет печати. Она не владеет магией Огня, — продолжал Мелаирим. — Поймите, она просто девчонка, которой хочется жить.
— Если твои слова подтвердятся, ей ничего не будет грозить, — сказал Дамонт. — Нет печати — нет проблемы. Но ты же понимаешь, это вопиющий случай, и просто так отпустить ее я не смогу. Служитель Наллан не проглотит ещё один плевок в лицо, а он воспримет это именно так.
— Прошу вас, господин Дамонт! Пытки? Я знаю, каково это. Она не перенесёт. Неужели вы позволите Наллану терзать Талли? Она же наша ученица, одна из лучших, академия может гордиться ею…
— Оставь. Поднимись с колен, Мелаирим. Тебе нечего мне предложить, кроме мольбы. Давай послушаем того, кто может предложить больше.
Он повернулся и уставился на меня. Молча. Выжидающе. Я шагнул навстречу. Мелаирим поднялся на ноги и, проследив за взглядом ректора, широко раскрыл глаза.
— Мортегар? Что ты здесь…
— Помолчи, друг мой, — мягко сказал Дамонт. — Что вы хотели сказать, сэр Мортегар?
Проглотив комок в горле и заставив умолкнуть все мысли, я сказал:
— Я согласен.
— Таково ваше слово? — наклонил голову Дамонт.
— Да. Я согласен. Куда скажете. Когда угодно. Только отпустите её.
— На что согласен? — всполошился Мелаирим.
— Ты можешь быть свободен, — сказал ему Дамонт. — В дальнейшем твоё участие не требуется. Иди домой, Мелаирим, это мой приказ. Жди свою дочь.
Медленно-медленно, шаг за шагом, переводя взгляд с меня на Дамонта и обратно, Мелаирим вышел из кабинета. Когда за ним сомкнулась стена, Дамонт улыбнулся:
— А вы смелый молодой человек, сэр Мортегар. Как и подобает рыцарю. Впрочем, господин Зован, думается, в такой ситуации ради своей сестры бы палец о палец не ударил. И дело даже не в том, что он её не любит. Дело в том, что он побоялся бы замарать репутацию.
— Талли мне не сестра, — солгал я. — Она говорила, что мы троюродные, но на самом деле — нет.
Дамонт покачал головой. Мои слова его не удивили. Мне вообще казалось, что он насквозь меня видит, но ведёт какую-то свою игру, правила которой для меня пока — тайна, покрытая мраком.
— Слово рыцаря — нерушимо, — сказал он. — Слово главы клана — тоже. Через неделю ты поедешь с Логоамаром в его цитадель и проведешь там семестр. Именно семестр — потому, что официально это будет обмен студентами. Так иногда делают. Многие проявляют интерес к получению второй печати. Правда, с годами прецедентов становится всё меньше. Большинство и с одной-то печатью не могут толком ничего сделать. Однако меня не будут волновать твои академические успехи в академии Воды. Лишь одна неделя будет иметь значение, и в эту неделю ты сдержишь слово.
— Почему неделя? — спросил я. — Что это вообще означает?
