— Завтра. Завтра утром — всё сделаем. А можешь и сам, по дороге на свой бал. Главное на земле стоять. Для верности лучше босиком, или присесть и руками коснуться. Всё, урок окончен. Свободен!
Мы пошли к выходу. Я был немного разочарован: дали игрушку, а играть — завтра. Ну кто так поступает?
— А насчет девки — подумай, — напомнил Лореотис. — Серьезно говорю, сейчас клювом прощелкаешь — потом локти кусать будешь.
— Почему ты не удивляешься? — задал я вопрос, который меня уже минут десять как беспокоил.
— Тому, что ты — слюнтяй и бестолочь? Да привык уже как-то.
— Тому, что у меня чувства к рабыне.
Лореотис остановился и, приподняв бровь, посмотрел на меня.
— Ты что, думаешь, это такая дикость? Нет, среди родовитых-то понятно, там и мыслей таких быть не может. А вообще-то — сплошь и рядом. Вот нравится парню девчонка, а папаша ее в карты спьяну проиграл. Ну, ясно дело — бегом выкупать. Вот тебе и жена, и всё остальное. Или просто девка на торгах глянется. Да не пучь ты зенки на меня, у нас, вон, половина поселка с рабынями живет. Оно ж удобно. Чуть чего не так — слово сказал, и всё наладилось. Ни тебе «кто в доме главный», ни «почему опять пьяный в три часа ночи приперся».
— А сам-то ты почему не…
— Не хочу, вот и не, — оборвал меня Лореотис. — Закончили разговор. Дуй к себе, готовься к балу.
В девять часов вечера мы собрались у выхода из академии. «Мы» — это была необычная компания. Я, Натсэ, Авелла, Зован и еще какой-то парень с третьего курса, которого я впервые видел.
— Сэр Мортегар, — чопорно сказала Авелла, — позвольте вам представить моего жениха, господина Кадеса.
Господин Кадес кивнул и протянул руку. Я нехотя ответил на пожатие. Кадес мне сразу не понравился. Хотя бы тем, что он был женихом Авеллы. Логика подсказывала, что я сочиняю какую-то чушь, что это Кадес должен меня ненавидеть. Но ему, похоже, не посчитали нужным ни о чем сообщить.
— Мортегар, да? — улыбнулся он, тряся мне руку. — Наслышан. Рад знакомству. Человек, отделавший этого выпендрежника, вызывает уважение!
— Кадес, заткнись, а? — поморщился Зован, и его рука, которая под плащом все еще покоилась на перевязи, дрогнула. — Отделать тебя еще раз?
— Злой какой, — подмигнул мне Кадес. — Это потому, что меч прощелкал, отцовский еще.
— Кадес! — заорал Зован, выходя из себя.
— Да молчу я, молчу, — поднял тот руки. — Но ты тоже в мое положение войди: раньше к тебе не подступиться было, весь такой рыцарь, весь такой из Ордена. А теперь — глумись — не хочу.
От идиотской атаки Зована удержала Авелла. Она как-то мягко заступила дорогу брату, уперлась ему в грудь ладошками и что-то шепнула на ухо, приподнявшись на цыпочки. Зован сдулся.
Вдруг он посмотрел на меня и сказал:
— Это трепло тоже пыталось вступить в Орден. Десяти секунд не простоял.
— Эй! — возмутился Кадес. — Я ж говорил — то была маскировка. Я так ловко притворился проигравшим, что все поверили. Даже ты, Зован. Вот где настоящий боевой талант, вот где искусство! Сдались мне ваши рыцари! Подумываю податься в Орден Убийц, там-то настоящее веселье.
Я бросил взгляд в сторону Натсэ. Она как раз посмотрела на Кадеса, и ее губы слегка дрогнули. Не то насмешка, не то симпатия… Эх, а ведь мы так и не поговорили.
— Как мы доберемся? — спросил я, в нелепом порыве переключить внимание на себя.
— За нами вот-вот прибудет карета, — сказала Авелла. — А… Вот и она.
Дверь открылась, а за ней оказалась Сиек-тян с фонарем в руке.
— Дамы, господа, — сказала она, сделав приглашающий жест рукой. — Мне было скучно, и я взяла на себя смелость проложить вам проход. Прошу!
Она поклонилась и тут же ушла. На меня даже и не взглянула.
Первым вышел Зован, левой рукой таща за собой Авеллу. Потом — Кадес, засунув руки в карманы брюк и насвистывая. Неплохой все-таки парень. Если не думать о том, что он будет мужем Авеллы.
Мы с Натсэ вышли последними.
— Послушай, — сказал я.
Натсэ ускорила шаг, догнала Кадеса. Я поморщился и… только теперь понял, что идем мы не сквозь воду. Вода стояла вокруг нас, образуя тоннель.
Карета обнаружилась в двадцати шагах. Кучер спрыгнул на землю и с поклоном растворил перед нами дверь.
Вот тут возникла заминка. Мест было всего четыре: два напротив двух. Похоже, никто всерьез не подумал о Натсэ… Зован и Авелла сели спереди, Кадес устроился сзади. Я колебался. Предложить Натсэ, такой, как сейчас, сесть ко мне на колени, было страшно. Приказать — противно.
— Госпожа рабыня Натсэ! — высунулась из кареты Авелла. — Я могу сесть к вам на коленки, если вы, или сэр Мортегар не возражаете.
— Я лучше с кучером поеду, — мрачно отозвалась Натсэ.
— О, что вы, это совершенно исключено, ваше прекрасное платье может испачкаться доро́гой. Прошу вас.
Она привстала, невзирая на возмущенный клекот брата. Натсэ покосилась на меня и, поджав губы, проскользнула на сиденье. Авелла опустилась ей на коленки.
— Ну вот видите, — засмеялась она. — Мы обе такие маленькие, что как будто один человек сидит. Вам не тяжело?
— Переживу, — проворчала Натсэ из-под Авеллы.
