Снова Ткач, убийца на тёмных, туманных улицах Лондона и я всё ещё человек
Непогашенный свет
«Два барабана» – располагался в Поудере и был когда-то пабом средней руки у хозяина которого дела пошли в гору, что позволило превратить забегаловку в кабаре. Вкусная и дешёвая еда, выпивка из-за которой ты не окажешься в морге дядюшки Литтла, симпатичные девчонки на сцене и двухметровые вышибалы на корню пресекающие любые конфликты, делали заведение соблазнительным даже для аристократов. Не то чтобы они бывали тут часто, но иногда за столиками можно было встретить пару-тройку мужчин в дорогих шерстяных костюмах с нафабренными усиками и с портмоне набитыми фунтами и шиллингами. Веселье царившее здесь, в трущобах, притягивало скучающую знать словно магнит гвозди. Только тут они чувствовали себя по-настоящему живыми.
На улице, перед электрической вывеской на стене изображающей пару армейских барабанов и палочки, поглазеть на которую с наступлением темноты собиралась все окрестные жители (правда держались они на почтительном расстоянии чтобы не получить тумаков от гориллоподобных охранников), собралась целая очередь. Все хотели попасть внутрь кабаре, да только не всех пускали. Цилиндр, щёгольский чёрный фрак, белоснежную накрахмаленную сорочку, сшитые на заказ остроносые кожаные туфли и шёлковый шарф я оставил в номере «Метрополии». Сейчас на мне был тёплый и не сковывающий движение песочного цвета сюртук и брюки из иранской шерсти, серая фланелевая рубашка со стойкой, крепкие тупоносые замшевые ботинки, какие носили грузчики в Линд-Харборе и кашне в красно-коричневую полоску закрывающее горло и нижнюю часть лица. В руке я держал дешёвую трость с круглым поцарапанным металлическим набалдашником.
– Пошёл вон отсюда! Сегодня мест нет! – рявкнул широкоплечий охранник в засаленной кепке, благодаря своему росту возвышавшийся над толпой, на худощавого франта с сигарой в сером пальто и с размалёванной рыжей девкой под ручку, от которой за версту разило дорогими духами и алкоголем. Судя по всему шлюха, и не из дешёвых.
– Но позвольте! Как вы смеете?! – мужчина лицо которого наливалось гневом медленно, демонстративно, снял руку спутницы со своего локтя и попытался неожиданно ударить нахамившего ему громилу прямым ударом в челюсть. Не то чтобы он промахнулся или удар был плох, удар-то как раз попал в цель, только с таким же успехом можно было колотить по гранитной статуе с отколотым носом Уильяма Питта Младшего на площади за углом.
Хищно оскалившись и продемонстрировав приличного размера клыки, громила сверкнул карими глазами и схватив хлыща за грудки нанёс ему удар лбом в лицо после чего словно тряпичную куклу бросил обмякшее тело в мусорные баки, выстроившиеся в рядок на другой стороне улицы. Его напарник замерший у стены – квадратный крепыш чуть пониже ростом с руками оканчивающимися кулаками-ядрами отпихнул от двери испуганно пискнувшую подружку незадачливого боксёра.
Замершие в очереди люди дружно посмеялись (кто-то со страхом, а кто-то с восторгом) и начали расходиться. Нахохлившаяся пьяная красотка остановилась возле лежащего на грязной мостовой кавалера и быстро присев на корточки вытащила что-то у него из кармана тут же спрятав находку в рукав и застучав каблучками по улице в сторону площади.
И всё-таки поудобнее перехватив трость я направился ко входу в кабаре. Громила-охранник сначала было хотел заорать на меня, но сощурив глаза и присмотревшись, вздрогнул и быстро-быстро, трясущимися руками снял с бритой макушки кепку. Комкая её в здоровенных ручищах, он прижал головной убор к груди и заикающимся тоном произнёс:
– М-мистер Фицкларенс, сэр. Рад приветствовать вас в нашем кабаре. Проходите, любой столик по вашему выбору, – глянув на выпучившего от удивления глаза напарника в руках которого дымилась сигарета, он рявкнул: – Питц, распорядись усадить дорого гостя на то место которое он укажет! Быстро!
