Старый джентльмен вышел из роли и сурово заметил:
– Вы – Фрит!
– Прошу прощения. Что вы имеете в виду?
– Это ваша роль. Поэтому не нужно говорить о нем. Особенно в таких выражениях. Говорите от его имени и защищайте себя.– Внезапно он вновь превратился в юного офицера.– Господин настоятель, вы не покинете этот дом без моего разрешения.
– Я представитель церкви, – произнес я не слишком уверенно.– Вы обязаны проявлять ко мне уважение.– И с сознанием своего величия добавил: – Юный сэр.
– Вы дурак, сэр, – сурово отозвался хозяин, и я почувствовал, что краснею.– Причем дурак безнравственный, поскольку занимаетесь политиканством ради собственных целей, рискуя многими жизнями.
– Бред.– Моя реплика была несколько вялой. Старый джентльмен, на миг возникнув, нахмурился; это значило, что мне следует лучше стараться. Затем он мгновенно исчез вновь.
– Вы предатель, сэр. Вы надеетесь, что, если вы поможете отвоевать город для короля, вас вознаградят епископским саном. За всем, что вы делаете, стоит корыстный интерес.– Договорив, он отвернулся и стал рыться в куче документов.
– Чем же вы можете подкрепить подобное утверждение? – вопросил я негодующим тоном; как ни странно, мне захотелось защитить Фрита.
– Рассказами о том, как вы вели себя прежде, – отозвался собеседник, откладывая в сторону документ.– Вы алчная и честолюбивая посредственность; возвышения вы добились, раболепствуя перед начальством и помыкая нижестоящими. Вы ограбили фонд и присвоили себе имущество колледжа.
– Я отвергаю эту клевету. Собственностью колледжа я завладел лишь затем, чтобы она не была конфискована вашими друзьями, сторонниками парламента.
– Тьфу! Если вы говорите искренне, то это показывает, как легко вы оправдываете себя в собственных глазах, что служит признаком глубоко укоренившейся нечестности. Или вы хотите сказать, что вас никогда не посещали постыдные честолюбивые мысли, что вы не мечтали возвыситься? Что вам ни разу в жизни не хотелось присвоить чужое? – Он пронизывал меня взглядом, и я не знал, играет он роль или действительно обвиняет меня. Не прочел же он мои мысли? Вспомнив об искушении, которому подвергся недавно, я покраснел.
– Я... Нет.
– Вы требуете уважения к сану и все же замыслили убийство Уильяма Бергойна, чтобы избавиться от соперника, претендовавшего на должность настоятеля. За одно это я привлек бы вас к суду и.повесил, и никто в городе не пролил бы над вами слезу.
– Я не замышлял его смерти.
– Что же, вы не стремились его уничтожить?
– Да, я его ненавидел. Ненавидел за то, что он, пользуясь незаслуженными преимуществами, собирался сделаться настоятелем вместо меня. И еще за то, что он умнее меня! – взвился я. Что заставило меня это выкрикнуть?
– Если вы намерены убить всех, кто умнее вас, вам немало придется попотеть.
Прежде чем я успел произнести слово в свою защиту, хозяин, все еще в роли молодого офицера, сказал:
– Вышло, однако, что я рассчитал неправильно. Видя, как поступают с человеком, которого они, при всем к нему презрении, все же признали своим главой, горожане разъярились. В то же день озлобленная толпа явилась на Соборную площадь, чтобы его спасти. Снова мне пришлось приказать своим людям открыть огонь, и на этот раз несколько человек было ранено. Мне ясно, что в следующий раз горожане выступят организованней и большими силами, и тогда нам несдобровать. Так вот, сэр, что мне делать?
