О любовном треугольнике знают все. Допускают, что возможен и четырехугольник — когда судьба одной пары пересекается с судьбой другой. Но совершенно нетипичен случай, когда в этом четырехугольнике двумя углами становятся дети. Дружба двух мальчишек решительно меняет жизнь их родителей-одиночек. Сначала они — папа одного и мама другого — невольно знакомятся. А дальше все запутывается: четырехугольник становится квадратурой круга, в котором ситуации начинают меняться с калейдоскопической непредсказуемостью.
Все несчастья, как известно, обрушиваются неожиданно. Но для Теодора Зауера смерть жены не была полной неожиданностью. В последнее время он ждал чего-то подобного — слишком уж изо дня в день сгущалась атмосфера в их семейной жизни. Нет, они не скандалили, не спорили, не изменяли друг другу. Они просто отдалялись один от другого все больше — каждый по-своему, — погружаясь в свое одиночество. Поначалу, казалось, их брак обещал быть счастливым. Каждый из них был сильным, независимым, волевым человеком. Оба были юристами, оба, наконец, были красивыми, высокими, видная пара, говорили о них. Но эта независимость обернулась для них теневой стороной. Поистине, наши недостатки — продолжение наших достоинств. Они не нуждались друг в друге. А тут еще чрезмерное пуританство Кэрол. Тед никогда не думал, что именно его жена будет абсолютно холодной в интимной жизни.
Ну еще в медовый месяц что-то как-то получалось. Но вот родился первенец — Бенджамин (Кэрол выбрала это библейское имя), и она охладела и к мужу, и ко всему, что связывает мужчину с женщиной. Тед сердился поначалу, пытался что-то объяснить, но все было понапрасну. Затем, правда, Кэрол захотела второго ребенка — девочку. Однако природа не пожелала, чтобы ею помыкали. Холодность обернулась бесплодием. Кэрол ходила к врачам. Сменила нескольких специалистов. Даже однажды поехала в Старый Свет, на известный грязевый курорт. Все было безрезультатно. Кэрол, как и все сильные люди, замкнулась в себе. Тед — в свою очередь — в себе. Никто не хотел казаться слабым. Но разрушительная работа шла своим чередом в каждом из них. Тут это и случилось. Кэрол однажды пошла с Беном, в котором души не чаяла, на пляж. Решив искупаться и понадеявшись на свои силы, заплыла слишком далеко и не справилась с высокими волнами. Ее пытались спасти и на пляже, и в больнице. Тед — его сорвали с судебного заседания — наблюдал сквозь дымчатое стекло за манипуляциями врачей. У него навсегда осталась в памяти та убыстряющаяся — точно в фильме, поставленном опытным режиссером, — череда событий и действий, которая оборвалась на финальном кадре: безжизненное тело на столе, закрытое с головой белой простыней. Тед навсегда запомнил и то недоумение, с каким он смотрел на этот веретенообразный сверток, — все, что осталось от его жены, от матери его сына. Не было ни боли, ни мысли, ни слез. Одна пустота.
Потом пришлось повозиться с Беном, который получил сильный психологический шок — ведь несчастье произошло на его глазах. Он никак не мог понять, что его мамы больше нет. Мальчик плакал, звал ее, ждал, требовал от отца, чтобы он привез маму из больницы. Пришлось прибегнуть к помощи невропатолога.
Все это свалилось на Теда, надолго выбив его из колеи нормальной жизни. Впрочем, его жизнь и до несчастного случая нельзя было назвать нормальной. Теперь же он стал еще более замкнутым, подчас даже угрюмым и недоверчивым. К женщинам — в первую очередь. Внутри у него что-то сломалось. Он жил, ходил, ел, пил, следил за успехами сына в школе, регулярно посещал школьные собрания и уик-энды. Он, наконец, делал служебную карьеру. И небезуспешно.
Среди юристов он был известен, да и с клиентурой было все в порядке: его сдержанность и строгость внушали клиентам доверие. Он как бы вписывался в классический имидж законника-буквоеда. Несколько достаточно крупных дел, которые он выиграл как защитник, широко освещались прессой. Все, казалось, было вполне благополучно. Кроме одного.
За два прошедших после смерти жены года этот молодой мужчина ни разу не испытал потребность встретиться с женщиной. Конечно, он общался с ними и на работе, и дома, и на дружеских вечеринках. Были, видимо, среди них и особы, имевшие какие-то виды на этого видного и респектабельного человека. Но это были их расчеты, их ожидания. Теодор Зауер не испытывал в них никакой потребности. Он хотел одного: чтобы его оставили в покое. По крайней мере, сейчас. Ему удобно с сыном, с друзьями. Он занят своим делом. Его устраивал status quo.
Недалеко от перекрестка Тед Зауер притормозил свой автомобиль, настроение было отвратительным. Впереди, не доезжая до пересечения дорог, остановилось несколько машин. Там, у светофора, грузовик столкнулся с такси. Картину последствий аварии дополнял буксировочный грузовик и полицейская машина. Линия машин, выстроившихся в очередь у перекрестка, начала быстро расти. Он посмотрел на часы. Сейчас без пяти пять. Да, домой он вовремя уже не приедет.
