- А я боюсь действовать, не думая, - парировала та, прямо глядя в глаза Лады, - боюсь бросаться в самое пекло без плана и без надежды; что ты на это скажешь? Что я не права? Может быть, Лада, может быть, я не права, и у нас действительно мало времени, но это не значит, что права ты и только ты. И не тебе меня тыкать носом в то, что я родилась Средней. Что мой папаша оказался таким козлом, каким, я догадываюсь, он был. Думаешь, легче тебе было бы, родись я по праву нормальной Высокой, а? Жила бы себе там, не зная бед, а ты жила бы тут… Тоже, быть может, не зная. Да, мне страшно, ау, слышишь меня? Мне никогда в жизни не было так жутко страшно, как теперь, - неожиданно губы девушки, искривленные прежде гневом, задрожали, - и что ты прикажешь мне делать, бессмысленно и безнадежно отдавать свою жизнь за несбыточную мечту, погибать с тобой, или попробовать хоть чуть-чуть подумать, сбавив обороты, идя против тебя? Я тебя не спасу, Лада, ты это понимаешь? – Святая Империя, слезы градом полились по ее раскрасневшимся щекам. Лада ошарашено и напугано обернулась по сторонам, больше всего на свете боясь увидеть сейчас хоть одного живого человека рядом, и прижала девчонку к своей груди, всё еще потрясённая ее последними словами. - Если сейчас ты правда пойдешь туда, если ты станешь делать вслепую всё, о чем говоришь, я тебя не смогу спасти, я тебя потеряю… а зачем тогда… это всё?.. – Зажимая рот ладонью, девушка захлебнулась в рыданиях, буквально повиснув на шее Лады и забыв, кажется, обо всем на свете.
Двенадцатый квартал на День Славы Империи от одиннадцатого ничем толком не отличался, только больше незнакомых улиц и незнакомых лиц. Народу уже было не очень много, да и немудрено, стрелки часов подходили уже к двум часам дня, а к этому времени все основные речи и события на площадях заканчиваются. Движение транспорта по-прежнему было перекрыто (и откроется лишь к вечеру, не раньше начала седьмого), а потому трудно было разобрать, кто, куда и откуда идет во всем этом бесконечном потоке тел. Странно, и почему она никогда прежде не обращала внимания на то, как просто было в этот день заниматься какими бы то ни было своими делами, маскируясь делом общим и общей целью. Однако все равно обе девушки шли, кажется, словно в полусне, мало смотря по сторонам, погруженные каждая в свои мысли. Успокоить Ию оказалось не так-то просто – наверное, потому что не было подходящих для этого слов, - и потребовалось некоторое время на приведение ее моментально раскрасневшегося лица в нормальный вид. Странно, но это, кажется, действительно был первый раз за прошедшие полгода, когда между ними разломила землю и пролегла такая глубокая трещина несогласия – и это почти пугало девушку. Наверное, только теперь в первый раз Лада действительно по-настоящему задумалась об этом «потом», о котором так много твердила Ия, - задумалась не о революциях и переворотах, не об Империи, не о судьбах мира, но об их собственных жизнях, о том будущем, которое могло бы ждать их самих, какой бы путь они ни выбрали. Неужто она и правда была всё это время настолько слепой, настолько не видела и не знала Ию, не понимала настоящего смысла всего, что та говорит? Неужто за всеми этими разговорами и взаимным согласием у Ии стояло лишь полное разочарование в людях, с которым сама она ничего и не собиралась сделать? Или это Лада сама лишь накручивает себя, сгущая тучи там, где было лишь легкое облако? Какая же, все-таки, жестокая ирония судьбы - до семнадцати лет девушка искренне считала, что любви действительно не существует, и она есть не более чем выдуманная старшими байка о диких. В семнадцать же с половиной она вдруг пришла к выводу, что было бы, пожалуй, легче, если бы это и правда оказалось так.
Слезы Ии ранили её ужасно. И слезы и слова, стоявшие за ними, потому что – как теперь? «Потом»… В своих грёзах девушка всегда и неизменно видела лишь их совместное будущее, будущее в мире, где нет ничего преступного в смехе или поцелуях, где закатное солнце грело пестрые занавески на кухне, где можно было…
А время всё шло и ничего не менялось. И даже если Ия, закрыв свои темные глаза, видит тоже самое, что и Лада, как достичь желаемого, если они, оказывается, собираются идти разными дорогами? Если на деле оказывается, что обе они настолько по-разному видят и воспринимают одну и ту же реальность?.. И даже теперь, идя в считанных двадцати сантиметрах от Ии, Лада не смела коснуться её пальцев своими. Как, как провалиться всему на свете, тут можно думать? И как, сколько еще притворяться «нормальными», притворяться лишь пушечным мясом Империи…
- Кто же тогда будет людьми, если нам запрещено ими быть? – Прошептала Лада, словно бы ни к кому не обращаясь. - Кто же проживет за нас наши жизни, если не мы сами? Кто исполнит наши мечты?..
***
