Алексис чувствовал себя провинившимся ребенком, которому взрослые даже не снизойдут объяснить, что, собственно, происходит, и чего именно ждут от него самого - признаться, чувство это немало нервировало, если не сказать ужасно злило: в конце концов, он мастер, а не кадет, и ему, как и остальным присутствующим в кабинете, должно быть в курсе происходящего. Кристоф Берген тоже был здесь – впрочем, немудрено, ведь он преподавал первокурсникам Бранта основы экономических структур (какие уж им экономические структуры, право, когда они первые главы Устава-то нормально выучить все еще не в состоянии), но шанса и подходящей минуты сказать ему простое слово благодарности за преждевременный звонок Алексису так и не выпало. В общем-то, кому оно надо, такая мелочь, но отчего-то искренне хотелось, даже если б и выглядело несколько странно и непривычно. И все же эти два часа выжали его, кажется, до последней капли, еще оставшейся в организме на фоне последних безумств, когда Мастер сел, наконец, за руль своего автомобиля и направился домой, милосердно выставленный высшим начальством из кабинетов Академии. Неудовольствие и какой-то презрительный гнев грызли его изнутри, заполняя все мысли лишь одним-единственным вопросом: «Кто?» Кто, дикие всё забери, ввязался в эту дрянь? И как, Святая Империя, заговорщику удалось забраться так далеко и так глубоко? Как не заходил еще ни один из Средних. Информации катастрофически не хватало, и напарник звонок за звонком не поднимал трубку.
Уже совсем поздно ночью, отключив, наконец, свой обожаемый WARX III, молодой человек устало повалился на широкую кровать, такую одинокую в просторах полупустой спальни, неровно освещенной уличными огнями, пробивавшимися сквозь зелень деревьев перед стеклостеной. Стянул майку и, оставшись в мягких домашних штанах, не стал даже укрываться одеялом. Ну и деньки пошли, один покруче другого… Когда это все заварилось – неужто еще в мае, когда он вымок до нитки в этой дурацкой школьной форме Среднего и почему-то встретился взглядом с нескладным зеленоглазым мальчишкой? Алексис ни за что не поверил бы, что одна встреча может изменить всю дальнейшую жизнь, но судьба, кажется, всеми силами стремилась его в этом переубедить. Прошло два месяца – и что? Всё с того дня летит кувырком и наперекосяк. Ох, Пан… Неужто и правда Пан, дурная твоя голова…
Жуткая усталость – более нервная, чем физическая, хотя и последняя тоже, – навалилась ватным комом, подмяв под себя Высокого, стремительно вдавив в глубокий сон без сновидений и головной боли, чего у молодого человека так давно уже не было, как, не прошло и часа, настойчивый телефонный звонок выдернул его из приятного забытья. Вспомнив, кажется, все возможные и невозможные проклятья, которые знал, Мастер, не открывая глаз, нашарил ненавистно вибрирующее устройство где-то под подушкой и снял трубку.
- Алексис… - голос Даниела звучал тревожно и спешно, тихо почти до шёпота и чуть хрипловато, что сонный Высокий даже не сразу узнал его. - Алексис, старина, мне крышка, - нервный смешок, отчетливо слышимый на другом конце провода, ввел и без того не проснувшегося Мастера в окончательный ступор, а напарник меж тем продолжал, не давая ему вставить и слова, - это был Ивлич, представь? «Мой» Кир Ивлич среди тех, кто стрелял во Второго. Насмерть его застрелили, я знаю, что тебе не сказали. И не скажут. А Кир меня перехитрил, всех нас… Короче, Брант, ты же дельный парень. Не ломай все, слышишь? - Алексис невольно вздрогнул, все более и более потрясенный каждым словом напарника и таким непривычным тоном его голоса, и окончательно проснулся. - Я тебе не нянька, ты сам все понимаешь… Короче, я не знаю, что будет, Брант. Со мной и со всем прочим. Империя ходуном ходит под ногами, чувствуешь? То одно, то другое, ты тут еще… - Даниел не то хмыкнул, не то недобро фыркнул. - Ладно, время. Счастливо тебе там… дальше. Прощаюсь.
Короткие гудки в трубке оборвали голос молодого человека, но Алексис так и остался еще несколько минут сидеть, слушая их, вперив невидящий взгляд в темноту комнаты. Жуткое ощущение, что он слышал этот голос в последний раз, грызло сердце молодого человека, заставляя волосы на голове шевелиться.
«Насмерть»…
Разумеется, никто не должен знать этого. То, что за именем Всеединого Владыки стоят три человека, являлось одной из наиболее строго охраняемых тайн Империи, к которой не допускался ни один, кто не прошел бы по целому ряду критериев: и пол, и возраст, и статус, разумеется, должность, и еще огромное количество прочего. Второй убит, Святая Империя… Убит Средними, убит, быть может, самим студентом его напарника, а он даже не знает, как все произошло…
Даниел, проклятье, как?..
