- Как ты со мной разговариваешь, мальчишка? – Его холодное, уставное и впрямь совершенно безразличное спокойствие бесило сегодня, на фоне полного молчания по единственному вопросу, не дававшему покоя чуть ли не всему хоть сколько-то адекватному населению Империи, еще сильнее, чем когда бы то ни было прежде. За кого их держат, за детский сад? Они кадеты Академии Службы Империи в Высоком Секторе, а им не удосужились сказать ни слова по поводу происшедшего!
- Как считаю нужным, так и разговариваю. Ты со мной тоже беседы ведешь не очень-то как положено, - глаза его дерзко блестели.
- Если бы я их вел с тобой как положено, Пан, тебя бы здесь уже давно не было. Хватит вести себя как малый ребенок.
- Что с Ивличем, Алексис?
- Он выбыл, - глаза Мастера внимательно сощурились, но он, к превеликому удивлению Пана, даже не одернул мальчишку за то, что тот назвал его по одному лишь имени, - лучше забудь о нем.
- Что… Что произошло? – Нет, волнение не коснется его голоса.
- Он не прошел отбора, Вайнке, такое тоже бывает. - Алексис словно каждой нотой своего голоса давал мальчику понять, что этого разговора происходить и вовсе не должно, но Пан с равным ему упорством продолжал делать вид, что не понимает очевидного.
- И… что теперь будет?
- С тобой – ничего. Остальное тебя касаться не должно.
- Но… Это же из-за происшедшего, да? – Выпалил Пан на одном дыхании.
- Слишком много вопросов, Вайнке. – Пан скорее почувствовал, нежели услышал уже не скрываемую угрозу в голосе Мастера и, взглянув в его все такие же синие, но словно бы покрытые коркой льда глаза, уже не в первый раз подивился тому, как ласково и безумно они порой смотрели на него.
- Его скинут в Низкий? Или… или… - совсем тихо произнес он, не отводя глаз от каменного лица Мастера.
- Устав, кадет. Помни свое место. – И без того тонкие губы Алексиса сжались в линию. - Кира Ивлича в этом мире не существует и никогда не существовало, а всё, что ты о нем думаешь – не более чем плод твоего уставшего воображения. Ты меня понял?
Так значит, предчувствие не подвело, и Кира действительно ликвидировали? Пан почувствовал себя так, словно все его внутренности скрутили разом в один какой-то скользкий и холодный узел. «Алексис такое же чудовище, как и все Высокие, - Средний проглотил липкий ком, вставший внезапно вдруг поперек горла, и едва нашел в себе сил не сжать кулаков, - а мне… я его…по-настоящему…»
Один – два – три – выдох.
- Да, Мастер, - едва слышно прошептал он, не глядя на темноволосого молодого человека перед собой.
- Нет, Вайнке, - безжизненно откликнулся тот, - еще раз.
- Да, Мастер! – Отчеканил Пан, выпрямившись, едва сдерживаясь, чтобы не повысить голоса, ярость затопила его изнутри горячим потоком и наверняка сверкнула во взгляде светло-зеленых глаз, поднятых на Высокого. Святая Империя, как же он бесит.
Тот лишь кивнул в ответ.
- Свободен. - Внезапная безграничная усталость в голосе Алексиса в миг опустошила Пана, словно из переполненной бочки его гнева резким движением выбили разом всё днище, и он, не обернувшись, понуро вышел из помещения, бесшумно затворив за собой дверь.
Настроения заниматься не было, а Виктор Берген, худощавый темноволосый молодой человек, на фоне шебутного, неизменного энергичного Оурмана произвел впечатление растерянного, даже напуганного кадета, а вовсе не Мастера. Пан же витал в облаках, все стремительнее теряя последнюю надежду на свою стипендию, и урок упорно не шел в голову, а сердце грызло необъяснимое чувство вины, вины за эту усталость в голосе Алексиса, однако, как это возможно, где логика в этих чувствах, мальчишка уловить упорно не мог. Извиниться что ли? Хотя за что? Подумает еще… Ну уж нет, пусть только попробует подумать, что этот его «мастерский авторитет» что-то для него, Пана Вайнке, значит.
Только отчего-то полтора часами позже, спустившись по широким ступеням крыльца главного корпуса Академии, кадет все же догнал шагающего далеко впереди Алексиса и, оглядевшись украдкой по сторонам, дабы избежать лишних ушей, набрал в легкие больше воздуха, однако совсем не те слова, что думалось мальчишке, слетели внезапно с его губ:
- Что значит «ликвидировать» на самом деле? – Пан поднял на молодого человека свои очень серьезные серовато-зеленые глаза и буквально впился взглядом в его лицо. Тот лишь молча вскинул брови. - Все понимают, а на деле никто не знает, так ведь? Знают только, что – с концами. И все боятся, все Средние боятся Систему с самого первого дня.
- Закончи хотя бы Академию – может, узнаешь. - Пробормотал Алексис куда-то в сторону, словно пытаясь скрыться от этих глаз.
- Лекс… - Произнесенное так непривычно мягко и тихо, имя удивило, кажется, и самого Среднего. - Психушка? Тюрьма? Низкие? Смерть?..
- Не зови меня Лекс, я не ровня, - бросил, не оборачиваясь, Мастер.
- Да мне плевать, - отозвался Пан как-то отчаянно просто, - ответь мне.
