– Я здесь в качестве посредника. Я должен доставить вам сообщение от Селим-паши.
При упоминании этого имени старая турчанка, которая спряталась в самом темном углу палатки, подняла голову. Адам удивленно прищурился:
– Чего желает Селим-паша?
– У вас есть кое-что, что он хотел бы себе вернуть, – ответил Кульчицкий и указал на старуху и мальчика. – Торговый партнер принес мне следующее сообщение: поскольку Селим-паша потерял бóльшую часть своих сокровищ здесь, под Веной, к своему великому сожалению, он может предложить вам в качестве выкупа за своих мать и сына только десять тысяч гульденов.
– Десять тысяч гульденов!
Адам сглотнул. Он рассчитывал на пятьсот, в лучшем случае – на тысячу гульденов. Это предложение превзошло все его ожидания.
– Да, только десять тысяч. Больше на данный момент он просто не в состоянии заплатить, – пояснил Кульчицкий.
Адам сел на кровати и вопросительно посмотрел на торговца:
– И как будет происходить обмен?
– Вы передадите мне женщину и мальчика, а я позабочусь о том, чтобы они благополучно добрались до дома. Взамен вы получите платежное поручение, по которому в Краковском банке вам выплатят деньги.
– И я должен этому верить? – В голосе Адама послышалась насмешка.
Кульчицкий закивал головой:
– Селим-паша – человек чести, а мы с вами соотечественники. Разве стал бы я обманывать поляка?
– Если это принесет тебе прибыль, ты обманешь кого угодно, – ответил Адам.
– Господин, клянусь своей бессмертной душой, вы получите эти деньги! – обиженно произнес Кульчицкий.
Несмотря на сомнения, Адам был рад этому предложению. Он все чаще видел в старухе и ребенке бремя, от которого был бы не прочь избавиться.
– Ты клянешься мне своей бессмертной душой, что вернешь их к Селим-паше? – строго спросил Османьский у торговца.
– Господин, если я этого не сделаю, Селим-паша позаботится о том, чтобы моя торговля товарами из Османской империи прекратилась. Вы действительно верите, что я готов пойти на такой риск?
– Я верю в Бога Отца, Сына, Святого Духа и в то, что ты пройдоха. Но так уж и быть, я тебе доверюсь и передам пленников в твое распоряжение.
– Я с самого начала знал, что господин Османьский – умный человек! – воскликнул Кульчицкий, а затем сказал несколько слов пожилой турчанке.
Та внимательно выслушала его и кивнула. Она предпочла бы пойти с торговцем и дожидаться обмена, нежели плестись вслед за Адамом на чужбину.
– Как видите, господин, старуха согласна, – сказал Кульчицкий с улыбкой. – Сейчас я дам вам платежное поручение для Краковского банка. – Он повернулся к Карлу. – Что же касается вас, господин граф, я должен сказать вам, что в Османской империи нет никого, кто заплатит выкуп за дочь Исмаил-бея. Поэтому вам следует решить, должен ли я продать ее в рабство какому-нибудь зажиточному турку или же вы оставите ее у себя.
Поскольку беседа велась на польском языке, Мунджа поняла, что сказал торговец, и теперь со страхом ожидала ответа Карла. Сначала он почувствовал облегчение, но затем сказал себе, что не имеет права лишать свободы девушку, которой обязан жизнью, и печально посмотрел на нее:
– Если есть родственники, которые тебя примут, я попрошу Кульчицкого, чтобы он отвез тебя к ним.
– Я уже говорила: у меня на родине нет никого, кто был бы рад меня видеть. Даже если бы удалось отыскать моих родственников, я была бы для них всего лишь рабыней, которую можно продать или выдать замуж по расчету, – ответила Мунджа, добавив про себя: «Я хотела бы остаться с тобой».
Карл посмотрел на нее и подумал, что она прекрасна. При этом ему в голову пришла мысль о младшей дочери Кунца фон Гунцберга. По словам Фирмина, это была тощая четырнадцатилетняя девушка, которая была больше похожа на ребенка, нежели на женщину. И все же ему, вероятно, пришлось бы жениться на ней, если бы не… Карл прервал внутренний диалог и подошел к Мундже:
– Я хотел бы поговорить с тобой.
Она слегка поклонилась:
– Вы – мой господин и повелитель. Если желаете поговорить со мной, так тому и быть.
– Я хочу, чтобы ты отвечала мне по собственной воле, а не потому, что я тебе приказываю.
Карл взял девушку за руку и отвел ее подальше от остальных. Он остановился под тополем, который с приходом осени потерял бóльшую часть листьев, и посмотрел Мундже в глаза.
– Поскольку нет никого, кому я мог бы тебя передать, я решил, что ты останешься со мной.
– Это единственная причина? – грустно спросила Мунджа.
Карл покачал головой:
– Нет, я очень рад, что так будет. Но хочу, чтобы ты знала, – если ты пожелаешь жить где-нибудь еще, я не стану тебя удерживать.
– Мне не нужен никто, кроме тебя, – смущенно прошептала Мунджа и склонила голову.
Улыбнувшись, Карл взял ее за подбородок и приподнял его:
– Однажды ты уже спасла меня. Теперь я прошу тебя сделать это еще раз.
Мунджа прищурилась в замешательстве:
– Господин, неужели вам грозит опасность? Где…
– На моей родине! Согласно завещанию своего брата я должен жениться на девушке, которая была обещана ему в невесты.
Когда Мунджа услышала это, ее сердце сжалось, и она едва разобрала следующие слова:
