– Это еще не все, – сказал Карл. – У моего отца были обоснованные сомнения в том, что Геновева беременна его ребенком.
– Знаю. Он постановил, чтобы она ушла в женский монастырь, а ее ребенка воспитывали в другом монастыре. Я думал, что ваш брат слишком добросердечен и потому разрешил мачехе и ее ребенку остаться в Аллерсхайме. Но теперь понимаю: Геновева подкинула своего ребенка, как кукушонка, в ваше фамильное гнездо.
– И теперь его нужно будет оттуда прогнать.
Настоятель печально посмотрел на Карла:
– Если бы вы сейчас не вернулись, ваша мачеха сделала бы своего сына наследником Матиаса и таким образом получила бы полную власть над Аллерсхаймом. Я хочу попросить прощения у вас и у вашей сестры за то, что один из монахов моего монастыря оказался таким испорченным и поддержал Геновеву во всех ее деяниях.
– Включая зачатие сына! – сказал Карл. – Вы знакомы со славным Фирмином. В свое время он сопровождал Геновеву в Фирценхайлиген, где она якобы хотела помолиться за выздоровление нашего отца. В это время фратер Амандус тоже находился в Фирценхайлигене и являлся в ее покои по ночам – явно не для того, чтобы читать молитвы.
– Это огорчает меня еще больше, – ответил настоятель, склонив голову. – Теперь я понимаю, почему Матиас попросил меня позволить Амандусу жить в Аллерсхайме: за всем этим стояла Геновева. Но будьте уверены, я сделаю все от меня зависящее, чтобы помочь вам восстановить свои права.
– Поэтому мы и пришли к вам, преподобный отец. Фратер Амандус, конечно, мошенник, но он духовное лицо и, следовательно, может быть осужден только вами.
Карл довольно улыбнулся. Теперь он получил поддержку, в которой нуждался, и его вступление во владение Аллерсхаймом не будет выглядеть как акт насилия.
Тем временем мысли настоятеля изменили направление.
– Может случиться так, что ваша мачеха не захочет признавать свое поражение и натравит на вас слуг.
– Тот, кто повинуется ей, пожалеет об этом, – твердо ответил Карл.
– Дело может дойти до столкновения, – выразил свои опасения настоятель Северинус.
– Мы вооружены, преподобный отец. Моего зятя сопровождает дюжина гусар, а под моим началом находятся восемь оставшихся в живых членов аллерсхаймского отряда. Они знают, что Матиас назначил меня своим наследником, и будут подчиняться мне, а не моей мачехе.
Йоханна и Карл заметили, что настоятель вздохнул с облегчением.
– Хорошо. Останьтесь здесь на ночь, а завтра мы вместе отправимся в Аллерсхайм. Сейчас же нам нужно сделать еще кое-какие приготовления. Брат Михаэль проводит вас в гостевой дом и покажет комнаты. После этого приведи ко мне брата-приора, сын мой!
Молодой монах кивнул и попросил Йоханну и остальных следовать за ним.
На следующее утро им не удалось отправиться в дорогу так быстро, как надеялся Карл. Сначала они плотно позавтракали. Затем настоятель Северинус попросил гостей принять участие в богослужении в монастырском храме, а позже пригласил на бокал вина.
– Чего вы ждете, преподобный отец? – спросил Карл, когда бледное зимнее солнце достигло наивысшей точки.
– Вы проехали столько миль, а теперь не можете подождать еще один час? – спросил настоятель со снисходительной улыбкой.
Прежде чем он успел сказать что-либо еще, вошел брат Михаэль и поклонился:
– Благородные дамы только что прибыли.
– Пускай подкрепятся! После этого приведите ко мне их настоятельницу – я хочу с ней поговорить. В два часа мы отправимся в дорогу.
– Но тогда мы доберемся до Аллерсхайма только после наступления темноты! – воскликнул Карл.
– Мы возьмем с собой факелы, – ответил настоятель с улыбкой. Он понимал нетерпение молодого человека, который после стольких месяцев на чужбине хотел снова увидеть родной дом. – Не забудьте пообедать! Может случиться так, что нам снова удастся поесть лишь поздним вечером, – добавил он и мягко похлопал Карла по плечу.
Поскольку Адам не понимал по-немецки, ему приходилось полагаться на помощь Йоханны. Когда девушка перевела слова настоятеля, Османьский сердито покачал головой:
– К чему это промедление? Если змее не раздавить голову, она может укусить!
– Что сказал ваш друг? – спросил отец Северинус у Карла.
Когда тот перевел, настоятель поднял руку, увещевая гостей:
– Прояви терпение, сын мой, – сказал он, обращаясь к Адаму, и покинул комнату.
– Что нам теперь делать? – спросил Османьский.
– Обедать! Как сказал достопочтенный настоятель, пройдет много времени, прежде чем мы снова сможем перекусить.
Карл решил больше не злиться. Он отвел Мунджу, Йоханну и Адама в комнату, где был накрыт стол. Недалеко от них сидели четыре крепкие монахини и молча ели.
– Разве это не мужской монастырь? – спросила Йоханна. – Откуда здесь взялись эти благочестивые женщины?
– Не знаю. Об этом тебе следует спросить у настоятеля, – ответил Карл и взял в руки столовые приборы.
В последний момент он вспомнил, что они находятся в монастыре, а не в военном лагере, и быстро произнес застольную молитву.
После этого они приступили к еде, надеясь, что им не придется долго здесь оставаться.
