– Фадей рассказывал об этом у нас в казарме. Ты там больше не ночуешь, вот и не слышал нашего разговора.
– А Османьский об этом знает?
Йоханна сама не понимала, почему задала этот вопрос. В конце концов, казак был ближайшим соратником их предводителя.
– Фадей наверняка все ему рассказал, – ответил Лешек и посмотрел вдаль, на плоскую, казалось, бесконечную землю, однообразие которой нарушали лишь несколько кустарников. – Татары уже долгое время не пытались штурмовать эту крепость. Надеюсь, они не воспользуются отсутствием воинов…
– Если они осмелятся, мы отобьем атаку, – решительно сказала Йоханна. – Ты потерял ногу, но до сих пор лучше всех управляешься с пушкой.
Польщенный Лешек улыбнулся:
– Если татары придут сюда, я всыплю им по полной! Да и остальные накормят их свинцом.
Йоханна кивнула, хоть и сказала себе, что Османьский оставил в крепости двадцать раненых и ветеранов, которые вряд ли смогут выдержать решительную атаку огромной татарской орды.
– Мы должны как следует подготовиться к обороне, – сказала девушка.
– Не знаю, разумно ли хранить порох рядом с пушками, – возразил Лешек. – Достаточно одной огненной стрелы, выпущенной ночью, и башня взлетит на воздух.
– Башни покрыты снаружи шкурами животных, и у нас достаточно воды, чтобы каждый вечер их увлажнять. Это должно защитить нас от огня.
– Мальчик мой, но ведь это неблагодарная работа – каждый вечер таскать наверх ведра с водой, – простонал Лешек.
– Лучше поработать ради собственной безопасности, чем оказаться в рабстве у татар, – резко ответила Йоханна.
Одноногий ветеран задумчиво кивнул:
– К сожалению, ты прав. Но лучше сам скажи об этом остальным. Я не хочу, чтобы люди подумали, что это была моя идея, и спрятали куда-нибудь мой костыль или деревянную ногу.
– Хорошо, я им скажу. – Йоханна кивнула, словно подтверждая свое решение, и снова посмотрела вдаль. Постепенно отряд Османьского исчез за горизонтом. – Днем мы будем выставлять по одному стражу на северной и южной башнях, а ночью – на каждой башне. Охранники будут сменять друг друга в полночь, – сказала Йоханна.
Лешек снова застонал:
– Это никому не понравится! До сих пор мы выставляли ночью лишь по два стража, таким образом, нам хватало четырех человек. Теперь же понадобится восемь!
– Капитан возложил на меня ответственность за сохранность этой крепости, и я поступлю так, как считаю нужным.
Йоханна тут же пожалела о том, что так резко ответила Лешеку. До сих пор в отсутствие Османьского крепостью командовал Добромир, и ему достаточно было одного стража днем и двух ночью. «Зачем же, – спрашивала себя девушка, – теперь все менять?» Из раздумья ее вывел голос Лешека.
– Не обижайся, мальчик. Если ты считаешь, что мы должны так поступить, мы так и сделаем. Сложим порох в камерах под башнями, там он будет у нас под рукой. Да и в том, что касается стражи, мы подчинимся твоим приказам.
– Только пускай охраняют крепость не с бутылкой водки, как обычно, а с мушкетом в руке, – приказала Йоханна.
Здесь, посреди степи, мужчины пили слишком охотно, но на страже они должны оставаться трезвыми.
Хоть Лешек и понимал это, он тяжело вздохнул и сказал себе, что не только Кароль является немцем по природе. Его брат Ян в этом отношении еще хуже.
Исмаил-бей посмотрел на юрты, которые составляли лагерь хана Азада Джимала, и решил, что Аллах мог бы даровать ему лучший кисмет. Теперь он находился далеко за пределами цивилизованного мира и должен был проследить, чтобы эти татары действовали в соответствии с пожеланиями великого визиря. При мысли о Кара-Мустафе Исмаил-бей невольно оскалил зубы. Мустафа-паша считал его своим конкурентом и только благодаря родству с султаном Мехмедом Четвертым не казнил, а лишь изгнал в эту глушь. Здесь Исмаил-бей не мог сделать абсолютно ничего на благо империи.
– Мои воины готовы сокрушить этого проклятого Аллахом Османьского!
Голос хана вырвал Исмаил-бея из раздумий, и он обратил внимание на всадников, собирающихся перед лагерем. Там было более трехсот человек – почти все, кого мог выставить хан Азад Джимал.
«Если бы султан отправил меня хотя бы в Бахчисарай, – подумал Исмаил-бей. – В столице татар я мог бы давать советы хану Мураду Гераю. Правитель татар – умный, смелый воин, а также благородный и образованный человек. Но мне приходится иметь дело с малограмотным Азадом Джималом, которому наибольшую радость доставляют мучения его пленников».
– Два моих старших сына поведут этих воинов в бой, – продолжил хан. – Они великолепны!
– Так и есть, – согласился Исмаил-бей, зная, что Азад Джимал ожидает этого.
– Один из них привезет мне голову Османьского. Я засолю ее и отправлю в Константинополь! – В голосе хана Азада Джимала слышалось самодовольство, в то время как его гость изо всех сил пытался скрыть отвращение.
На мгновение Исмаил-бей задумался о том, как Мехмед Четвертый отнесется к такому подарку. Султан наверняка даже не слышал об Адаме Османьском, да и об Азаде Джимале ему вряд ли что-либо известно.
