Как-то мне уж совсем нехорошо. Если я потеряю сознание — это меня хоть немного спасёт от происходящего?
— Кстати. О чём это вы так с ним самозабвенно говорили?
Я снова несдержанно вздрогнула, когда по моим плечам и спине каскадной волной “рассыпались” мои реальные иссиня-чёрные пряди длинных до середины лопаток волос.
— О том же, о чём и мы с вами до столкновения с ним. — мой голос опять предательски дрогнул, потому что дышать ровно уже совсем не получалось. — О том, что я якобы ведьма, которая не должна находиться среди представителей Святого Магистрата, нарушив тем саму целую кучу священных законов.
Не знаю, почему решила немножко приукрасить свой ответ, но было бы странно стучать Верховному на одного из Ловчих из его же инквизиторской охранки, которые когда-то метили на его высокий пост. А может метят и до сих пор.
— Вот видишь. Не только я один указал тебе на нарушение правил.
— Я не ведьма!
— Об этом ты ему тоже сказала?
Слава Великой Берегине, нет! Иначе… сидела бы я сейчас совсем в другом месте! Правда, не знаю, которое из них хуже. Или, кто хуже из этих двоих!
— А вы, как думаете?
— Скорей всего нет. Хотя искры между вами летали пожароопасные.
— И… поэтому вы решили не терять понапрасну времени? Притащили сюда, в своё логово… а то, не приведи Высший Разум, забрали бы меня прямо у вас из-под носа в ближайший обезьянник?
— Вполне возможно и так. Даже мне страшно представить, что бы там с тобою сотворили молодчики Кобэма. Это у Кобэма выдержка, как у боевого пса. С голоду помрёт, но никогда не притронется к куску мяса, не получив для этого прямого приказа. А вот у его Ищеек с подобной дисциплиной дела обстоят не настолько радужно. И то…
Он снова выступил передо мной, сделав вокруг меня полный круг и вынудив задрожать пуще прежнего при новом соприкосновении с его прямым и не обещающим ничего хорошего взглядом.
— Кто знает, как бы он себя повёл, если бы увидел тебя без твоей защитной личины.
Бешеную Ламию на обе ваши головы!
В такие моменты действительно начинаешь сильно жалеть из-за отсутствия хоть какого-нибудь, даже самого ничтожнейшего ведьминского потенциала.
— Буду страстно надеяться, что я уже никогда этого не узнаю.
Лёгкая, едва обозначившаяся улыбка коснулась уголков чувственного рта Верховного… О, Великая Берегиня! Я так и сказала — чувственного рта? И какого Голема я на него так долго сейчас смотрю? Хотя, не знаю, что хуже. Смотреть в сканирующие тебя глаза человека, которого любая здравомыслящая ведьма обязана обходить десятой дорогой, — тоже не выход.
— Раздевайся!
— ЧТО?!
— Я недостаточно чётко произнёс свой приказ, чародейка? Или забыла, кто перед тобой стоит?
Не знаю, как я не отшатнулась от него или не бросилась сломя голову куда-нибудь в сторону. Наверное, в этот момент у меня попросту отказало всё тело.
— В-вы… Вы совсем от своей безнаказанной вседозволенности спятили, В-ваше Святейшество? Или вас сегодня покусала во время проводимых вами пыток какая-нибудь чрезмерно одержимая ведьма?
Напрасно я так “пошутила”, совершенно не задумываясь о последствиях. Но, похоже, я не сумела сдержаться всё из-за тех же страхов перед неизбежным. Просто попыталась защититься… как могла. Без применения чародейской самозащиты. После чего, естественно, буду потом жалеть очень долго.
— Как это не печально… — Верховный сдержанно выдохнул и неспешно, крайне ленивым жестом полез в карман своих чёрных брюк, на которые я, кстати, старалась не смотреть. — Но подобный вариант развития события я тоже предвидел.
Может стоило всё-таки отскочить и побежать? Но… кажется, он меня как-то или чем-то пригвоздил к месту. Нисколько не удивлюсь, если через взгляд, ментальной хваткой насильственного подчинения. Я же столько слышала ходящих об этой особенной черте всех Верховных слухов! Разве что, не особо в неё верила.
— Думаю, теперь ты будешь более покладистой.
Он снова вытащил руку из кармана, но я так и не сумела отвести от его глаз собственного оцепеневшего взгляда. Как и пошевелиться, в тот момент, когда он поднял обе ладони к моему лицу и разломил всего в паре сантиметрах от моего носа какую-то хрупкую капсулу, похожую на небольшую стеклянную таблетку.
Почти сразу же подо мной содрогнулся пол, а окружающая нас огромная комната будто завибрировала и залоснилась более сочными, чем до этого, оттенками. Словно мебель, стены и бархатные портьеры начали излучать очень слабое и слегка искрящееся свечение. Или, скорее, это в мой мозг проникли находившиеся в капсуле живые частички неизвестной мне ранее магии. Причём всё, что в ней до этого скрывалось, потянулось только на меня, пурпурным облачком какого-то газообразного эфира, который сам по себе, можно сказать без спросу, забрался мне в ноздри, глаза и в приоткрытый от лёгкого шока рот.
