Чёртов засранец! Кажется, меня затрясло ещё сильнее. Разве что, все возможные способы защиты и нападения против этого абсолютно безнаказанного представителя высшей касты Карлсбурга я давно исчерпала. Причём всего-то отделалась лёгким испугом и устным предупреждением, а не мгновенным арестом прямо на месте с обязательным ошейником на горло, подавляющим волю и магические силы любого сверхъестественного существа (но только не у агентов Святой Инквизиции и подчиняющегося им Департамента грёбаных Ловчих и Ищеек).
— Я уже говорила, что не играю в экстремальные игры с вами подобными. И не вижу ничего противозаконного из всего того, что сказала тут вам сегодня. Свои права я знаю и, надеюсь, вы тоже проявите присущее вашему статусу благоразумие и не станете бросаться в крайности из-за личных обид против какой-то там мелкой сошки. А то это как-то совершенно не идёт вашему авторитетному образу величайшего из величайших.
Конечно, я нисколько не надеялась достучаться до его здравого разума и тем самым отвести от греха подальше нависшую надо мной фатальную угрозу. Поскольку не могла не заметить в его пристальных глазах цвета крепкого бурбона того тёмного всплеска скрытых эмоций, истинную суть которых невозможно спутать ни с чем другим. Я знала, что означал этот взгляд. К тому же, на меня здесь сейчас так смотрели практически все представители сильного пола. Разве что без тени открытой угрозы или ничем неприкрытого желания меня нагнуть и поставить на глазах у всех на колени в унизительной позе покорности.
— Мне больше нечего добавить со своей стороны, чародейка. Поэтому и советую не перегибать палку уже больше, чем ты успела её перегнуть.
Наконец-то он вложил мне в ладонь этот треклятый амулет, при этом не сводя с моего лица уничижающего взгляда. Казалась, в эту самую секунду во мне что-то оборвалось, собираясь лишить последних сил и опоры под ногами, но я выдержала и этот далеко нелёгкий зрительный контакт. Особенно, когда кончики пальцев Верховного, как бы невзначай скользнули по слишком чувствительной коже руки, будто напоминая мне же о моей предательской сексуальной природе. А всё, что я могла сделать в ответ — лишь гордо вскинуть голову и интуитивно, как можно крепче, сжать защитный камень в чуть дрожащем кулачке.
Что ж, пусть теперь любуется, как я снова на его глазах “превращаюсь” в серую и ничем не примечательную мышку непонятного пола и возраста. Мне не жалко. Главное, чтобы со стороны общего зала никто не успел этого заметить, иначе… Я точно здесь не задержусь более пяти минут.
— Хорошего вам вечера, Ваше Святейшество. Вам и вашим друзьям.
Естественно, оставаться в этой вип-зоне дальше я не собиралась. Бежать и только бежать! Без оглядки! Но этот… неугомонный ведьманенавистник определённо не собирался успокаиваться. Снова схватил меня за запястье в ту секунду, как я попыталась сделать шаг назад, чтобы тут же развернуться и выскочить в зал. И снова наши взгляды встретились подобно раскалённым молниям в одной точке пересечения. И как бы я не пыталась выдержать с показательным достоинством его очередную попытку ментального подчинения, он не мог не заметить и уж тем более прочувствовать, насколько я была напугана. И как зашивалось моё сердце в ожидании самого худшего.
— Разве я разрешал тебе уходить?
Уголки губ Эйлдара Бошана снова углубились в жёсткой ухмылке полностью удовлетворённого своей маленькой победой сытого хищника, и мужчина, наконец-то, разжал пальцы.
— Ладно. Так уж и быть, ступай. А лучше… Беги, ведьма, беги… Прячься — не прячься!..
Вот теперь меня затрясло по-настоящему. Будто мне только что надавали унизительных оплеух, содрали с меня всю одежду и заставили голышом пройтись через весь зал.
Гребаный ублюдок! Сволочь! Решил для полного самоудовлетворения поддеть меня строчками из колыбельной-заговора для маленьких деток. Как будто я и вправду какое-то там жуткое и самое опасное на земле отродье, не имеющее никаких моральных прав на существование на этом белом свете среди обычных смертных и подобных ему слуг Светлого Разума.
После столь показательного унижения мне ничего другого и не оставалось, как пулей вылететь из вип-зоны и, практически не различая ничего на своём пути, рвануть в противоположный конец огромного (и набитого под завязку толпой именитых гостей) помещения, к спасительным дверям служебной подсобки.
Слава Великой Ворожее, мои врождённые качества юркой и почти незаметной чародейки сослужили мне даже сейчас весьма немалую помощь. Я так ни в кого на своём пути и не врезалась, как и не привлекла к себе больше ничьего крайне заинтересованного внимания. По крайней мере, мне так показалось вначале. Когда я уже миновала чуть больше половины немаленького расстояния и к своему величайшему облегчению не заметила никого, кто бы пялился на меня сейчас в упор осуждающим или же таким же хищным, как у Верховного, взглядом. Неужели пронесло?
