Я вообще не понимаю, как меня не вынесло и не накрыло практически уже подступившей разрядкой. Хотя, по сути, я не понимала тогда совершенно ничего. Только сходила с ума от этого чёртового перевозбуждения и жаждала большего, чем уже было! Причём ждать желаемого пришлось недолго. Не больше минуты. Где-то после того, как Адриан прошёлся по моему животу, а потом и лобку цепочкой жарких, вакуумных поцелуев-засосов, накрыв вскоре на несколько секунд своим бесстыжим ртом мою киску. Я едва не сразу кончила на его язык, извивающийся между моих интимных складок и поверх надрывно пульсирующего клитора. И одновременно не свихнулась под толчками и атаками второго языка — у меня во рту.
И если бы Адриан не остановился и не поднялся где-то секунд через пятнадцать-двадцать, то, наверное, так бы и произошло. Зато меня заставили сходить с ума уже от другого. Стонать, выгибаться, едва не молить о пощаде. А перед этим слегка приподняв над полом и… беспрепятственно проникнув в меня большим возбуждённым фаллосом — растягивая изнутри, толкаясь с каждым пока ещё щадящим ударом всё глубже и нестерпимей.
Кажется, я сама обвила Кобема одной ногой за бедро, чтобы ещё больше раскрыться навстречу его члену, интуитивно схватившись за его мощные плечи, как только Эйлдар отпустил мою голову и перестал целовать, уступив мои губы губам и языку Ловчего. Я вжалась грудью и животом в мужской торс (пусть и скрытый мягкой тканью френча) передо мной, всего ненадолго потеряв ощущение прижимающегося ко мне со спины второго тела. И рук тоже. Но уже через несколько секунд они не только вернулись в прежнем составе, но и вынудили меня ещё сильнее задрожать, застонать, а потом и вскрикнуть.
Ладони Бошана легли на мои ягодицы таким уже привычным властным захватом, сжимая, оглаживая и раздвигая навстречу ткнувшейся в мой анус пульсирующей залупе. И, как говорится, я поняла всё без слов, даже не успев осознать, или хотя бы понять, а хочу ли я этого? Наверное, всё-таки хотела, учитывая, как меня “подбросило” от скользнувшей внутрь сфинкера второй головки члена, пока первая с длинным каменным стволом вбивалась в меня глубокими толчками по самую мошонку Адриана. Если боль по началу какая-то и была, то моё зашкаливающее возбуждение загасило её на корню едва не с первыми погружениями второго фаллоса. Но, зато и не дала мне кончить так быстро. Пока не дала. Пока Эйлдар не начал двигаться во мне, подстраиваясь под фрикции Кобэма, заполняя и растягивая меня шокирующими до остервенелой дрожи ощущениями. И пока я не оказалась буквально зажата между двумя мужчинами, как в самых блаженных и сводящих с ума живых тисках.
Если бы мне кто сказал, ещё час назад, что я буду так стонать и извиваться в их руках и на их членах, которыми они практически во мне соприкасались через тонкую преграду, назвала бы этого безумца — конченным идиотом. А сейчас… не зная, благодаря какому магическому заклятию, я уже не мыслила остановиться или закончить эту извращённую эйфорию без них обоих. И дело не только в двойном проникновении, хотя оно и сыграло далеко не последнюю роль. Казалось, это было куда большим и более глубоким испытанием, не на одном лишь физическом восприятии.
Да, я была под сильнейшим эротическим кайфом, если это можно так назвать. И Адриан с Эйлдаром тоже. Но когда они в меня погружались, уже практически в унисон, вжимаясь спереди и со спины, удерживая и лаская своими жадными ладонями, целуя поочередно либо в рот, либо в шею и плечи — я чувствовала куда больше, чем просто поверхностное или внутреннее трение. Как будто они оба проникали в меня и своими сущностями, желая пометить не только плотью, но и дарованными высшей природой силами.
И, наверное, да, я это ощутила именно под воздействием неосознанных желаний и “принудительного” экстаза — ту “навязанную” нам связь, которой нас, не пойми кто, объединил и которая разрасталась в нас троих с каждым последующим во мне толчком (вернее, толчками) обеих членов. С каждым нашим поцелуем, соприкосновением и дичайшим желанием кончить — вместе, одновременно.
Я не знаю, как мы это сделали или как почувствовали, что уже подошли все втроём к этой финишной черте. Помню только, как меня уже просто начало бить судорогами долгожданного апогея, взорвавшегося во мне самым мощным и затмевающим весь белый свет оргазмом. А потом меня стало крыть оргазмами Адриана и Эйлдара, где-то секунды через две-три. Их рычащие стоны, их судорожные сжатия дрожащих рук на моём теле и более резкие толчки обоих членов внутри меня. Это было не просто что-то невозможное и нереальное. Это было за пределом абсолютно всего когда-то мною пережитого и испытанного. Причём длилось далеко не полминуты или чуть больше. Я едва ли смогу сказать точно, как долго это продолжалось. Поскольку с каждой следующей вспышкой и пронизывающей меня насквозь волной бешеного экстаза, новый его взрыв или судорога, казалось, были сильнее предыдущей.
