— Я — жена Джареда Данхема. И никакой князь не в силах это изменить. В ту первую ночь, когда мы были близки, не скрою, ты доставил мне наслаждение. Не знаю, почему так получилось. Что было, то было. Я молила Господа, чтобы этого больше не повторилось, и мои молитвы были услышаны. Прости, если доставила тебе боль. Я этого не хотела. Ты останешься моим другом, и все.
Несколько секунд Лука молчал, потом тихо сказал:
— Ты все еще надеешься вернуться к мужу, но этого не будет.
Со временем ты это поймешь. И знай, что я все равно тебя люблю. Я терпелив, и я обожаю тебя. Прошу тебя — не притворяйся! А я постараюсь растопить лед, сковавший твое сердце.
— Шах и мат! — прервал ее мысли восторженный возглас Саши. — Мирашка, что с тобой? Я взял твою королеву простой пешкой!
— Саша, извини, но мне что-то не хочется продолжать партию.
Устала я.
— Ты что, собираешься превратиться в скучную зануду только потому, что беременна? — нахмурился он.
— Ничего не поделаешь! Этого хотел обожаемый тобой Алексей Владимирович.
— Кстати, нужно будет завтра дать ему знать. Обрадуется! — Саша просиял. — Не забудь передать мои поздравления, — насмешливо сказала Миранда, вставая. — Пойду лягу. Спокойной ночи!
Наутро, надев шерстяную накидку, она отправилась к Луке. Он сидел на кухне.
— Миранда, любовь моя! — радостно приветствовал он ее.
— Я беременна, — сообщила она.
— Боже, какая радость!
Она едва сдержалась, чтобы не повысить голос. Повернулась и пошла к двери, но он остановил ее.
— Пора возвращаться на виллу, — сказала она.
— Подожди! Давай поговорим. Соня, — обратился он к служанке, — дай нам по чашке чаю. И пирожка с яблоками отрежь.
— Лука, нам не о чем разговаривать. Я беременна, как и следовало ожидать. В середине июня родится маленькая рабыня с серебристыми волосами. Исполнится пять лет — продадут в Турцию.
Может, станет любимой женой султана, к чести фермы князя Черкесского! Именно о такой судьбе для своей дочери я всегда мечтала!
— Не говори так, моя милая!
Лука обнял ее и крепко прижал к себе.
К его недоумению и досаде, Миранда разрыдалась. Он начал утешать ее. Успокоившись, она сказала:
— Это черт знает что такое!
Лука засмеялся. Миранда учила его английскому языку, и он понял то, что она сказала.
— Что в этом смешного? — не скрыла она негодования.
— Ты просто прелесть! — улыбнулся он. — И я тебя люблю.
Миранда нахмурилась. Не понять ему ее, не понять! Шло время, и она не могла не отметить его заботливого, нежного отношения. Маленького Тома она вынашивала без мужа и была лишена любви и поддержки.
Однако тот был желанный ребенок, а этого она не хотела, и тем не менее его отец проводил с ней каждую свободную минуту, и, как ни странно, его присутствие действовало на нее умиротворяюще.
В конце марта пришла наконец весна, а вместе с ней и письмо от князя Черкесского. Миранда и Саша беседовали в залитой солнцем комнате, когда Марья подала ему письмо. Он вскрыл конверт, прочитал и застонал.
— Саша, что с тобой? Что случилось?
— О Боже! — разразился он рыданиями. — Мирашка, он бросил меня. Теперь я один! Совсем один! — Саша опустился на колени. — Господи! За что?
Миранда взяла письмо и быстро прочитала послание.
Алексей Владимирович писал, что в канун Рождества женился на княгине Романовой и что жена ждет ребенка. Он уведомлял Сашу о том, что ребенок должен появиться на свет в самом начале осени.
Князь Черкесский рекомендовал Саше оставаться пока на ферме и помогать управляющему, так как его присутствие в Санкт-Петербурге может расстроить княгиню, что в ее положении недопустимо. Вот когда она родит пару-тройку детей, то есть выполнит предназначение по продолжению рода, только тогда Саша сможет вернуться в Санкт-Петербург. Князь Черкесский добавлял, что это произойдет лет через пять, а пока Саша должен оставаться в Крыму.
Князь выражал удовлетворение по поводу скорого появления на свет ребенка Миранды и напоминал Саше, чтобы тот немедленно сообщил ему, когда его очаровательная рабыня освободится от бремени. Далее он писал, что ей следует приступить к своим прямым обязанностям, то есть начать совокупляться с Лукой, не через шесть недель, а через три. Если все будет нормально, добавлял он, на будущий год в это же время она родит еще одного ребенка.
Негодяй, мерзавец! Миранде показалось, что ее вот-вот вывернет наизнанку.
Письмо заканчивалось пожеланиями Саше всего самого наилучшего и предупреждением, что если он ослушается, то их отношения навсегда будут преданы забвению и его ждет самая суровая кара.
Миранда взглянула на Сашу. Тот распластался на полу, безутешно рыдая. Прищурившись, она равнодушно смотрела на него.
Внезапно пришла в голову неплохая мысль, правда, пока еще неясная, но постепенно принимающая все более отчетливые формы. Что, если обернуть жестокость князя против него самого, сделав так, чтобы Саша захотел отомстить Алексею Черкесскому за измену?
